— Вот и снова мы скатываемся к этому, — выдыхаю, стараясь успокоиться. — А ведь ты обещал, что мы будем просто дружить.
— Хорошо, давай просто дружить. Поднимем же этот чудесный вишнёвый сок за нашу новую, чисто дружескую жизнь.
— Очень громко сказано, Воронцов. Давай для начала хотя бы попробуем не поубивать друг друга до конца этого отпуска?
— Согласен!
Наши бокалы с тихим звоном встречаются прямо над красно-белым скотчем.
Не пересекают чужих границ.
Мы оба делаем глоток. Вишнёвый сок сладкий, терпкий, но я едва чувствую его вкус. Внутри слишком много эмоций — от горечи утраты до сладкой надежды на что-то невозможное.
Я смотрю на Егора через край бокала, и мне снова хочется плакать. Как жестоко судьба шутит над нами, заставляя снова столкнуться.
Но вдруг это и правда шанс?
Может быть, этот отпуск — единственная возможность признать, что мы всё ещё любим друг друга. Что можно быть счастливыми и без детей, просто вдвоём, вместе.
Именно поэтому я так боюсь дать слабину. Потому что, если я позволю себе снова поверить ему, снова довериться, и мы опять разобьёмся о невозможность иметь детей — я не переживу это второй раз.
На душе всё ещё тревожно и щемяще больно. Но, может быть, именно с этого начинается исцеление?
Может быть, ещё не поздно?..
Олеся.
*
Три дня на юге пролетают быстрее, чем сториз чужого отпуска.
Я даже стараюсь пореже моргать, чтобы ничего не упустить — так быстро мчится время.
Позавчера мы с Егором были в царстве сыров Красной Поляны. Егор угощал меня каждым сортом, пока я не пригрозила запустить в него моцареллой.
Вчера мы зависли на смотровой площадке горы Ахун, и я визжала как ненормальная, когда Егор поставил меня на край площадки «чтобы кадр был драматичнее». Боялась упасть. Но Егор держал крепко-крепко, и на ушко шептал, что не отпустит. И мне, чёрт… Мне хотелось не уходить никогда оттуда, чтобы не отпускал.
Сегодня же я лежу звездой на палубе белоснежной яхты, нос которой мягко режет бирюзу Чёрного моря. Вокруг — ни единой души.
Егор арендовал яхту у какого-то мужичка на пристани, и мы, не раздумывая, умчались на ней далеко от всех. И теперь вокруг только море, солнце и чайки.
Надо признаться, дружить с бывшим получается пугающе легко.
Он держит дистанцию — подтрунивает, но не пересекает красно-белый скотч, натянутый в моём воображении. Я тоже стараюсь не задираться лишний раз. В итоге получаем редкую химическую реакцию: искры летят, но порох не взрывается.
Ящичек со льдом со стуком опускается на палубу рядом с моим лицом.
Лениво открываю один глаз. Егор, в одних лишь чёрных боксерах, присаживается на корточки рядом, а я разглядываю налитые мышцы его обнажённых плеч и рук, на которых сверкают капельки воды. Он только что нырял, пока я румянила бока.