Медовый месяц с бывшим мужем
Три года назад.
Олеся.
*
Резко поднимаю взгляд от тарелки, ловлю выражение лица Егора, и снова всё внутри вздрагивает от острого раздражения. Муж смотрит на моё овощное рагу с привычно уставшим видом, как будто я только что подсунула ему тарелку с прошлогодним оливье.
— Что опять не так? — Голос мой звучит резко. Совсем не похоже на то, как обычно разговаривают счастливые жёны за ужином. — Морковь слишком крупная или перца мало? Может, картошка недостаточно аль-денте?
Он едва заметно вздыхает, сжимая ложку в руке, и закрывает глаза на долю секунды, как будто собирается с силами, прежде чем ответить. Морщится, поправляет воротничок белоснежной рубашки и медленно, очень медленно поднимает глаза.
— Всё нормально, Олесь. — Ложка зачерпывает рагу, скользит к рту. — Я просто устал.
Просто устал.
Эти два слова произносятся так часто, что уже успели стать моим персональным триггером. Устал от работы, от меня, от анализов и врачей.
Я молча киваю, с трудом сдерживая нарастающее раздражение, но моё собственное дыхание становится громче.
Устал…
Знаю, я сама устала не меньше него. Устала от бесконечных походов в клинику, от десятков пустых тестов на беременность, от сотни бессмысленных советов знакомых и сочувствующих взглядов родственников.
Но прямо сейчас, глядя на его постное лицо и сурово сжатые губы, я не могу просто выдохнуть и отпустить.
Ужасно хочется разбить тарелку о стену, но я держусь.
Стену жалко. Да и тарелку тоже. Сервиз этот мы из Испании привезли, давным-давно, когда ещё были…нормальными.
— Устал, — передразниваю.
Над столом нависает тишина, гулкая и липкая.
Тик-так, тик-так , — часы на стене считают секунды до катастрофы.
Егор глубоко втягивает воздух — этот вдох я уже слышала сотни раз. Он, как взведение курка.
Знаю: дальше — выстрел.
— Послушай… Я не хочу ссор.
— Это не ссора. Это «нормальный» семейный ужин. — Показываю кавычки пальцами, встаю, скрещиваю руки.
Жёлтая лампа над столом рисует на паркете две тени — параллельные, чужие.
— Весь день клиенты капали на мозги, — он трет переносицу, — возвращаюсь домой, а тут…
— А тут жена, да? Шикарный сюрприз после тяжёлого дня.
— Олесь, хватит, а? Мы можем поужинать один раз без твоих упрёков?
— Я тебя не упрекаю, — шиплю, хотя прекрасно понимаю, что именно это и делаю сейчас. — Но ты ведь словно одолжение мне делаешь, когда ешь мою стряпню.
Егор вскидывает руки, в глазах мелькает тот знакомый, невыносимый блеск раздражения, который я ненавижу.