Я знаю одно: она принадлежит мне, и я принадлежу ей. Эта разделительная линия, нарисованная скотчем — всего лишь формальность, которую мы сами придумали.
Нам придётся либо признать, что судьба снова связала нас, либо окончательно разбиться на мелкие осколки.
Пока не знаю, как. Но чувствую, что без боя я не сдамся.
Слишком сильно хочу вернуть её в свою жизнь.
Потому что без Олеси она просто не имеет смысла.
Олеся.
*
Сижу на кровати и смотрю на пустую, холодную, разграниченную скотчем половину Егора. Темнеет, но его до сих пор нет. А ведь мы в одном номере. Он же не мог просто взять и отселиться?
Хотя… мог бы.
С него станется.
Правда, тогда он бы, наверное, забрал свои вещи. Но мысль о том, что Егор мог решить съехать в другой номер, почему-то болезненно цепляет меня за сердце, оставляя на нём неприятный след.
Вздыхаю, заваливаюсь на кровать, уставившись в потолок.
Зачем я вообще об этом думаю? Мы давно разведены. Он вправе делать, что хочет. Да и мне должно быть плевать.
Но не плевать. Не получается.
Потому что не перестала любить, наверное.
Чёрт, как это тяжело признавать даже самой себе.
Любовь, конечно, не решает всех проблем. Мы очень ярко показали это друг другу, расставшись три года назад. Но проблема-то была не в отсутствии любви. Напротив — мы слишком сильно любили, до боли, до исступления. И именно поэтому я позволила ему уйти, дав возможность построить другую жизнь, другую семью. С женщиной, которая не сломана. Которая не дефектная.
Мы столько раз пытались стать родителями, столько надежд, столько боли и отчаяния, столько слёз по ночам в подушку. В какой-то момент это стало невыносимо. Не только для меня, но и для него.
Наш брак разрушился не из-за отсутствия любви, а из-за того, что мы устали бороться за то, чего у нас не могло быть. Это бесконечное сражение за ребёнка, которое вымотало нас обоих до предела, вытянув всю радость из отношений, оставив только боль и отчаяние.
Он хотел детей.
Нормальную семью.
А что я могла ему дать?
Да ничего. Неполноценная недоженщина.
Я позволила ему уйти, хоть это и разрывало меня на части. Потому что любовь иногда проявляется в том, чтобы отпустить человека к его счастью.
И вот теперь, спустя три года, он снова рядом, и мне снова хочется плакать и смеяться одновременно. Слишком жестокая шутка судьбы — снова свести нас вместе, будто насмешка надо мной. Вот, смотри, Олеся, какой жизни ты могла бы жить, если бы не твоя сломанная женская природа.
Скрип двери заставляет вздрогнуть. Я не поворачиваю головы — слишком больно сейчас смотреть ему в глаза.