Олеся мечет в меня возмущённый взгляд, но команда тут же с радостными подбадривающими воплями принимает меня, и игра продолжается.
Правда, мяч меня волнует меньше всего.
Я бегаю по полю, стараясь заслонить Олесю от глаз, так и норовящих скользнуть по её телу.
В конце концов, она отбивает мяч с таким азартом, что я отвлекаюсь, и мы одновременно бросаемся к нему навстречу друг другу.
Столкновение неминуемо: я не успеваю остановиться и со всей дури впечатываюсь в неё. Падаю спиной на горячий песок, сверху приземляется Олеся, и оба мы стонем от боли.
— А-а-ай, черт… — она потирает ушибленный лоб.
— Ты мне, кажется, бровь разбила, — шиплю, прикрывая глаз ладонью.
Только через пару секунд до меня доходит, что свободной рукой я держу её за ягодицы. И, чёрт возьми, это чертовски приятно. Они такие круглые, мягкие, упругие… И я, если честно, совсем не тороплюсь убирать руки.
Кажется, до Олеси вдруг тоже доходит вся недвусмысленность нашей позы.
— Егор, — её голос звучит напряжённо, — а что это ты там делаешь?
— Погоди, у меня сотрясения.
— А зачем ты мою попу лапаешь?
— А я так боли не чувствую, — совершенно честно признаюсь, немного сильнее сжимая ладонями эти соблазнительные полушария.
Олеся резко встаёт, отбрасывая мои руки. Фыркает, отряхиваясь от песка.
— Я, Воронцов, просила тебя держаться от меня подальше! А ты снова прилипаешь, как банный лист!
Она хватает парео, зло обвязывает вокруг талии, превращаясь в древнегреческую богиню, и решительно уходит от сетки, виляя крутыми бёдрами.
Я поднимаюсь, бегу следом.
— Слушай, ну, может это судьба? Ты думаешь, мы случайно здесь оказались вдвоём, в одном номере, ещё и в свадебном люксе?
— Если это и судьба, то она сыграла с нами очень жестокую шутку! Я… Я не хочу снова чувствовать себя так, понимаешь? Не хочу ощущать себя неполноценной рядом с тобой! Я три года училась жить нормально. Бизнес поставила на ноги, почувствовала себя женщиной… И тут ты опять, как снег на голову! Отстань от меня, Егор! Просто отстань!
Олеся стремительно уходит, не позволяя мне сказать ни слова.
Остаюсь стоять на берегу, глядя ей вслед.
В груди будто разрывается что-то острое и горячее. Я хочу бежать за ней, догнать, схватить и никогда больше не отпускать.
Но сейчас, наверное, ей нужно побыть одной. Меня и так слишком много сейчас.
Сжимаю кулаки, борясь с желанием пойти за ней. Она права, чёрт возьми. Три года мы жили по отдельности, и я не имею права снова вламываться в её жизнь.
Но тело и сердце не согласны. Они тянутся к ней со страшной силой, с непреодолимым притяжением.