Моё эго довольно урчит.
Немного расслабляюсь.
Но ровно на десять минут.
Потому что кретин, устав ждать взаимных реверансов от Олеси, поднимается из-за бара и направляется к её столику. Садится напротив, явно пытаясь завязать разговор. Олеся замыкается: плечи напряжены, улыбка искусственная. Я знаю язык её тела. Она хочет свалить, но вежливо слушает этого козла.
И меня накрывает. Внутри щёлкает предохранитель.
Плевать, что три года назад мы поставили точку. Плевать, что она больше не моя жена. Плевать, что это вообще не моё дело. Она сидит там, моя бывшая, напряжённая и незащищённая, а этот упырь подкатывает к ней и нарушает её покой.
Ну уж нет. Так дело не пойдёт.
Резко встаю, отодвигая стул так, что тот жалобно визжит по мрамору. Несколько человек за соседними столиками оборачиваются, провожая меня заинтересованными взглядами, но сейчас мне плевать на всех, кроме Олеси.
Пересекаю ресторан широкими шагами. В груди поднимается странная и совсем не рациональная злость.
Останавливаюсь рядом с её столиком. Мужик поднимает глаза, Олеся вскидывает брови в недоумении. Я улыбаюсь хищно, холодно, медленно поворачиваюсь к незнакомцу и говорю низко и чётко, будто молотком забивая каждое слово:
— Столик занят. Вы помешали моему свиданию с супругой.
Олеся.
*
Сижу, никого не трогаю.
Стейк съеден, дожёвываю салат и мечтаю о десерте, когда передо мной вдруг ставят коктейль.
Первая мысль — Воронцов.
Как банально! И ведь знает же, что алкоголь я на дух не переношу ещё с тех времён, когда планировала стать мамой.
А может, забыл уже?
И почему-то этот факт неожиданно больно цепляет нежные струны внутри.
— Я этого не заказывала, — вежливо улыбаюсь официанту.
— Это комплимент, мадам. Вон от того джентльмена, — кивает в сторону.
За барной стойкой лениво машет рукой тип лет сорока: льняная рубашка, на шее толстая золотая цепь, улыбка провинциального Донжуана.
Только этого не хватало.
Коктейль показательно отодвигаю в сторону, надеясь, что этого хватит, чтобы пресечь любые его посягательства на мои границы. Однако уже через минут десять мужчина срывается от бара и вальяжно идёт ко мне.
— Надо же, какая красавица и без охраны, — оседает на стул напротив. — Можно?
— Вы уже сели, — отвечаю сухо.
Всё моё нутро сжимается, как тугая резинка на букете роз.
— Хотел скрасить ваш вечер, — он задвигает мне «Лагуну» ближе. — На юге нельзя грустить.
— Спасибо, не пью, — мямлю неубедительно и понимаю, что запах одеколона гостя прошибает меня до головной боли. — Особенно в компании незнакомых людей.
— Так давайте познакомимся. Андрей, — выставляет ладонь.