С сомнением смотрю на протянутую руку, размышляя, как избежать этой неуместной тактильности.
— Олеся, — отбиваю пять.
— Красивое имя. Так ты одна здесь?
Почему «ты»? Почему сразу «одна»?
Зарычать или вооружиться вилкой?
— Послушайте, Андрей, я не ищу компанию.
— Не говори «нет» до того, как попробуешь, — усмехается. — Пей. Не обижай меня.
Он двигает бокал ещё ближе, и в этот момент над столом вырастает тень.
— Столик занят. Вы помешали моему свиданию с супругой.
Андрей запрокидывает голову, чтобы взглянуть на того, кто посмел нарушить его планы.
— Чего?
Егор натягивает на лицо опасную улыбку.
— Того. Место освободи, — собственническим жестом укладывает свою ладонь на моё плечо. — Прости, что опоздал, сладкая. Искал, куда поставить машину. Вся парковка забита.
Андрей рассеянно моргает.
— Так вы… Это что ли?
— Это моя жена, — сообщает Егор так буднично, будто объявляет прогноз погоды. — Спасибо, что присмотрели за ней, дальше я сам.
— Жена? — эхом выдыхает Андрей.
— Угу. У нас медовый месяц. Сладкая, ты забыла сказать человеку, что ждёшь мужа?
А рука его, тем временем, своевольно и нагло гладит изгиб моей шеи. Большой палец прочерчивает круг за ушком — в самом чувствительном месте.
По спине табуном мчатся мурашки.
Колени слабеют. Хорошо, что я сижу.
— …Недомерок… — Сдавленно цежу проклятия.
— Видите? Сплошные нежности, — Егор многозначительно пожимает плечами. — Так что благодарю за любезность и хорошего вечера.
Андрей примирительно поднимает руки.
— Не знал. Без обид, — испаряется, бормоча под нос извинения.
Поднимаю голову на мужа.
То есть, бывшего мужа.
— Ты в своём уме?
— Абсолютно, — спокойно отвечает, не сводя с меня взгляда.
— И какого чёрта ты тут устроил этот спектакль?
— А тебе не понравилось? Может, поужинаем теперь?
— Спасибо, я уже всё. К тому же, аппетит пропал.
— Ну и прекрасно. Спасибо мне сказать не хочешь?
— Ты думаешь, что ведёшь себя как рыцарь? Так вот, ты ведёшь себя, как собственник. Я тебе не жена. Я тебе никто, ясно?
— Может, я собственник, но, когда я вижу, как к тебе липнет первое попавшееся чмо, это срывает мне тормоза. И, знаешь, мне плевать на определения. Я защитил тебя. Лишь это важно.
Фыркнув, встаю. Наступаю Егору каблуком на носок.
Шипит, но ни слова не говорит. Бросает на стол пятитысячную купюру.
Иду к лифту. Слышу за спиной его тяжёлые шаги.
Створки распахиваются, мы остаёмся в тесной коробке.
— Нет, серьёзно, я жду благодарности.
— За что? За то, что ты вломился в мою личную жизнь, как танк?!
— Если это была «личная жизнь», то она пахла перегаром и дешёвым «Версаче» с рынка. Давай, сладкая, вернёмся к нам в номер для молодожёнов, — сверкает глазами. — Там продолжим… «спорить».