Остался и старший лейтенант-особист. Тоже пожал руку и напутствовал:
— Я говорил тебе, Партизан, что найдутся хозяева. Ну, будь жив-здоров, не позорь мои рекомендации. Глядишь, и встретиться доведется.
Особист переговорил с озабоченным сержантом Торчком и ушел «бдеть и предотвращать».
У Тимофея сложилось впечатление, что внезапная находка склада осчастливила кучу офицеров. Наверное, не только гвардейский знак за проклятые кабели полагается, получат они на грудь что-то существеннее. Ну и ладно, главное, отделался от проводов рядовой Лавренко.
Подошел старшина, заступивший на охрану.
— Слушай, Партизан, а как вообще это «КНН» расшифровывается? Или тоже не знаешь?
— Оно, товарищ старшина, видимо, как зашифровывается, так и расшифровывается, — пробормотал Тимофей, чувствуя, что его судьба как-то в одночасье круто меняется. — Склад был обозначен как «склад кабеля неопределенного назначения».
— Тимка, иди жрать готовь, а то у нас опять ужарится! — позвал Андрюха.
Ужинали совместно. У группы богатого сержанта Торчка имелся приличный запас вместительных банок колбасного фарша, у стрелков были хлеб и кухонная каша. Все это смешали, добавили чуть обжаренного лука, молодого чеснока, заново разогрели. Вышло очень даже съедобно.
Имелись у запасливого товарища Торчка не только консервированные запасы, но и фляжка. Разлили строго по пятьдесят. Тимофей крепкого спиртного не любил, но тут был серьезный повод.
Павло Захарович окропил спиртом знак «Гвардия» на груди нового подчиненного и многозначительно сказал:
— Отож, если правильно зайти на начальство, воинский порядок случается прям со свистом. Отдыхай, Тимка, в последние разы на этих своих проводах, не сегодня так завтра покатим встречать руководство группы.
Поговорили о наступлении. Потом народ пошел спать, а Тимофей чистил керогаз — напрасно новые сослуживцы не ценят столь удобную штуку — и размышлял о переменах в жизни. Наверное, теперь далеко уведет фронтовая дорога.
Спрятав кухонное снаряжение, боец Лавренко прошел ближе к берегу и посмотрел на темное левобережье. Где-то там, километрах в тридцати (это если по прямой), спали Чемручи и Плешка. Можно было бы за день дошагать. Но не положено, да и незачем, сколько уж раз себе повторял.
Спать пришлось недолго. Еще до рассвета пришла машина с капитаном-моряком. Загрузили, пожелали моряку и кабелям счастливого пути.
— Готовимся, бо сегодня кататься придется, — приказал сержант.
Тимофей помогал водителю проверять «додж» — небезынтересное занятие. Солнце уже порядком пригревало, и тут издалека, с юга, донесся единый тяжелый вздох — работала артиллерия, должно быть, тысячи стволов. Бойцы — и здесь, и на дороге, и у блиндажей связистов — замерли. Началось!