Тьфу, черт, да что ж опять к тем отношениям мысли сворачивают⁈ Не в старых делах сейчас суть. В блиндаже спит серьезный сержант, который имеет виды на рядового Лавренко. Но что такого ценного для СМЕРШ имеется в Тимофее? Не особо разведчик, автомобиль водить не умеет, а проводники по плацдарму контрразведчикам вряд ли нужны — скоро наступление. Разве что товарищ Лавренко с местными условиями знаком, по-румынски говорить и читать может. Но это не очень-то великое достоинство, мало ли сейчас солдат с такими умениями, но уже комсомольцев и вообще проверенных, не живших под оккупантами?
Так ничего и не решив, Тимофей доел две последние сливы и принялся чистить зубы. С передовой донеслись очереди, быстро умолкли. Тишь, словно в тылу. Насквозь складская жизнь. Но скоро это, так или иначе, кончится.
Дремал Тимофей коротко, да не очень-то и хотелось. Пробудились гости, Андрюха пошел проверять машину, сержант пристроился на рассветном солнышке скоблить свои мгновенно обрастающие щеки. Хозяин блиндажа крошил лук в скворчащий в сковороде омлет. Интересный продукт этот яичный порошок, ловко придумано.
— Отож решил ты чи нет? — невнятно сказал бреющийся сержант. — Ежели согласен, так я тебя живо прикомандирую, будешь при натуральном деле.
Тимофей помешал штыком омлет. Во как, прямо в лоб вопрошают. И что отвечать?
— Павло Захарович, я же в армии, тут согласия не спрашивают. Но если вопрос этак встал, так уточнить бы хотелось.
— Отож верно, спрашивать не положено, — согласился сержант, подтачивая бритву. — Но у нас тута, как говорится, специфика. Сознательность иной раз важнее умной распределительности с верхов. Що там уточнить желаешь?
— Делать-то что я буду? Какие обязанности, если в самых общих чертах и без военной тайны?
— Отож ответственно подходишь, Тимофей! То и обнадеживает. Обязанности те ж самые: охоронять, наблюдать, нести бдительную службу. Врываться с гранатой в германский штаб и пленять генералов, можэ, тоже понадобится, но не особо регулярно. Солдатская, в общем, служба. Обеспечиваем мы важную работу руководства, прикрываем тылы. Аккуратность потребна и стойкость.
— Понял. Только я, Павло Захарович, того… под немцами жил. Мне близко к командованию никак нельзя.
— Усе мы малость «того». И що теперь, не служить? — пробормотал Торчок, занимаясь своим подбородком. — То не наше дело, Тима. Сочтут возможным — допустят в штат, не сочтут — пойдешь в пехоту. Я тебя только временно прикомандировать могу: сам понимаешь, генеральских погон и полномочий я не имею. Но нам боец нужен, бо понесли внезапные потери в Раздельной при разгрузке техники. Подранило нашего солдата.