Середина русла… Тимофей оглянулся. Плавни отдалились; наверное, если потонет лодка, уже не доплыть. Руки от холодной воды чувство уже потеряли, а пиджак намокнет, ко дну потянет. Он отложил лопатку, чьей-то каской принялся вычерпывать просочившуюся воду.
— Размереннее, не психуем, — приговаривал рыжий, не отрывая взгляда от заслоняющего уже полмира берегового обрыва. — Главное, не психовать. Еще малость, ребята…
Лодка, порядком перегруженная, и так двигалась относительно быстро. Казалось, один неловкий рывок весел — и черпнет бортом, а там выпрямится ли, или нет — кто знает… Сырой ветер норовил снести суденышко правее, но лодку направляли по кратчайшему пути.
Берег приблизился, вот уже видны идущие наискось тропинки, промоины. Не такой уж неприступный откос, но скользко будет. Зачем вообще в таком месте переправляться? Правее берег пониже, там куда удобнее. И почему не стреляют? Засада? Или как вот в таком речном случае по-военному называется ловушка?
— Может, отступил фриц и нету там никого? — пробормотал пулеметчик.
Словно в ответ донесся хлопок выстрела, на обрыве вроде бы заорали что-то тревожное: ветер по-прежнему сносил звуки.
— Сглазил, пулеметная душа! — зарычал рыжий сержант. — Сейчас дадут прикурить.
Выстрелы на обрыве трещали в разных местах, вступил пулемет. Короткая очередь… длиннющая…
— Не, кажись, просто проспали нас, — прохрипел кто-то из гребцов.
— Обед у фрицев был, святое дело. С этим угадали. Все, товарищи, теперь переходим непосредственно к полднику, — процедил рыжий. — Навались!
До берега оставалось шагов двадцать, лодка шла судорожными рывками, ощутимо заваливаясь на одну сторону. Левее с другой лодки уже высаживались пехотинцы. «Эх, не видать нам орденов», — глупо подумал Тимофей. Под берегом что-то хлопнуло, новобранец с опозданием догадался, что это брошенная сверху граната, совсем даже не страшная. Теперь стреляли повсюду: с высоты, с некоторых лодок. Передовая группа десанта бежала вдоль подножия обрыва.
— Пошли! — крикнул рыжий сержант, прыгая в воду.
Хватая лопатку, Тимофей подумал, что рыжий враз изменился: уже не рыжий, а в каске, строгий, хищный, страшный. А ведь, может, и не наплел, что троих и обер-лейтенанта вот этой самой саперкой.
Поднявшаяся в разлив вода Днестра плескала у самого откоса стены. Бойцы с матом прыгали в воду, бежали к намеченным местам подъема. Тимофей, боясь отстать, хлюпал за приметной спиной сержанта с болтающимся пустым чехлом от лопатки. Сзади загрохотало — мелкий пулеметчик, стоя почти по пояс в воде, поливал из «дегтяря» верхнюю кромку обрыва. Лицо его было перекошено от натуги, но, в сущности, спокойно. Да, все дело делают.