Тишина ударила сильнее крика.
Ноэль побледнел.
Ровена закрыла рот ладонью.
Селеста смотрела на Арину уже без улыбки.
— Вам стоит быть осторожнее с такими словами.
— А вам — с такими порядками.
— Вы пожалеете.
Арина вдруг устала. Резко. Вся эта каменная роскошь, чужое тело, чужая ненависть, кольцо, муж, драконы, мальчик с глазами испуганного зверька — всё навалилось разом. Но отступать при Ноэле было нельзя. Дети слишком хорошо запоминают не речи, а моменты, когда взрослые замолчали.
— Ровена, — сказала Арина, не отводя взгляда от Селесты. — В этой комнате будет тепло. Сегодня же. Ноэлю принесут нормальную одежду по размеру. И за завтраком ему накроют место.
Ровена побледнела сильнее.
— Миледи…
— Я не спрашиваю, возможно ли это. Я говорю, что это будет.
Селеста медленно произнесла:
— За семейным столом?
— Именно.
— Вы хотите посадить бастарда рядом с собой?
— Нет. Я хочу посадить Ноэля за стол, где он должен был сидеть с самого начала.
Селеста посмотрела на мальчика.
— Ты слышишь, как легко леди Элира даёт обещания?
Ноэль опустил голову.
Арина шагнула так, чтобы закрыть его собой.
— Не разговаривайте с ним через меня. И не используйте его страх как аргумент.
В этот момент за дверью раздались тяжёлые шаги.
Не быстрые.
Не суетливые.
Властные.
Селеста отступила на полшага. Ровена склонилась почти до пола. Ноэль так сильно сжал край стола, что костяшки пальцев побелели.
Арина обернулась.
В дверях стоял мужчина.
Высокий. Широкоплечий. В чёрном камзоле с серебряной застёжкой у горла. Тёмные волосы были убраны назад, лицо резкое, красивое, без малейшей мягкости. Но самым страшным были глаза — не просто серые или чёрные. В их глубине шевелилось тёмное золото, будто под человеческой радужкой лежал огонь, который пока согласился притвориться взглядом.
Кайрен Морвент.
Она поняла это сразу.
Не потому, что узнала.
Потому что вся комната узнала за неё.
Слуги стали ниже. Селеста — осторожнее. Ноэль — тише. Даже стены будто сдвинулись, признавая хозяина.
Драконий лорд вошёл в детскую и остановился между дверью и столом. Его взгляд скользнул по открытой родовой книге, по Ноэлю, по Селесте, потом остановился на Арине.
Он не выглядел удивлённым.
Хуже.
Он выглядел человеком, который ожидал удара и уже решил, как будет отвечать.
— Объясните, — сказал он.
Одно слово.
Арина почти почувствовала, как прежняя Элира внутри этого тела, будь она здесь, возможно, начала бы оправдываться, изворачиваться или язвить. Но Арины здесь было больше. Она не знала его. Не знала правил. Не знала, сколько власти у этого мужчины над её жизнью.