Внутри меня что-то щелкнуло. Я уже было обрадовалась, что ничем мистическим, и маниакальным здесь и не пахнет. Пазл, который я мучительно собирала последние дни, опять начал складываться в уродливую, пугающую картину.
— Значит, для отца она — первая… — прошептала я. — И у остальных семерых так же?
— Да, — Алексей кивнул. — Я как раз подготовил для вас папку. Здесь всё: родословные, выписки из церковных книг, сведения об учителях. Ротмистр, будто знал, что вы попросите, сам приказал собрать максимум информации об этих «отроках».
Мы вошли в палату. Семь коек. Семь бледных лиц. Андрей, самый последний из поступивших, смотрел в потолок. Я подошла к нему.
— Андрей, вы слышите меня? Поморгайте, если да. Тишина. Глаза юноши были открыты, но взгляд стал стеклянным, ушедшим вглубь себя. Он не реагировал. Даже пугающий взгляд изменился – стал пустым.
И тут я почувствовала это. Ритм. Я замерла, задержав дыхание. Значит, дело было не в додже, не в каплях. Они действительно дышат в одну секунду.
— Алексей, — позвала я тихо, — идите сюда. Посмотрите на них. И слушайте.
Алексей подошел, нахмурившись. Он присмотрелся к грудным клеткам лежащих в палате. Вверх — вниз. Вверх — вниз.
— Боже… — выдохнул он, и его глаза расширились от ужаса. — Они дышат… одновременно?
— В унисон, — подтвердила я. — Семь человек. Разного возраста, разного пола, но их легкие работают как один механизм. Словно они подключены к одному невидимому насосу. Скажите, кто-то из врачей это заметил?
— Нет, — Алексей покачал головой, пятясь к двери. — Утром был обход, профессора спорили о диагнозах, проверяли зрачки, пульс… Но никто не смотрел на них на всех сразу. Этого… этого просто не может быть, Анна! Это противоречит всем законам медицины!
— Дураки ваши врачи, — Лука уселся прямо на край койки Наденьки, болтая ногами в воздухе. — И ты, Алёшенька, дурак. Медицина тут бессильна, когда в дело вступает высшая арифметика греха. Они не просто дышат вместе, Аня. Они становятся частью чего-то одного. Семь первенцев — семь замков. Кто-то очень старательно подбирает ключи.
Я чувствовала, как Узда Асмодея под платьем начала едва заметно вибрировать, отзываясь на этот мертвенный ритм. Она не грелась, нет — она словно леденела, вытягивая тепло из моего тела.
— Мне нужно к ротмистру, — резко сказала я, забирая папку из рук ошеломленного Алексея. — Немедленно.
В Управлении на меня смотрели все. Я шла по коридорам в своем новом наряде — строгом, дорогом, подчеркивающем каждое движение. Это не было платье сестры милосердия, это была броня женщины, которая знает себе цену, но пока ни за что не признается в этом. Лука так и сиял, летая впереди меня и указывая на ошарашенных чиновников.