Утро в Градской больнице всегда пахло одинаково и даже узнаваемо для меня. Августовское солнце, обычно, еле пробивающееся сквозь туи и дарящее тепла буквально на то, чтобы не окоченеть, сегодня словно совсем выцвело, едва пробиваясь сквозь мутные окна палат.
Алексей ждал меня у входа в крыло для «особых» пациентов. Увидев меня в скромном, но идеально сидящем платье сестры милосердия, он просиял так, будто я была по меньшей мере ангелом, спустившимся в этот притон скорби.
— Анна Львовна, вы сегодня… — он замялся, подбирая слова, и его уши забавно покраснели. — Вы словно несете с собой свет в эти мрачные стены. Позвольте, я помогу вам с сумкой?
Лука, до этого лениво рассматривавший трещины на потолке, мгновенно материализовался рядом со мной. Его полупрозрачная фигура так и сочилась отвращением к моему собеседнику. Он заложил руки за спину и принялся обходить Алексея по кругу, словно породистую лошадь на торгу.
— Ой, посмотрите на него! — проскрежетал бес мне прямо в ухо. — «Свет вы несете», «сумку позвольте». Аннушка, он же сейчас хвостом завиляет, если ты ему улыбнешься. И заметь, дорогая, весь этот рыцарский порыв — исключительно из-за чепчика и фартука. Есть у этих смертных такой пунктик: вид кающейся грешницы в роли сестры милосердия пробуждает в них самые пошлые инстинкты, которые они принимают за благородство. Он тебе не подходит, Аня. Слишком пресный. Как овсянка на воде.
Я проигнорировала Луку, хотя искушение ответить было велико.
— Благодарю, Алексей Петрович, я справлюсь сама. Как наши подопечные? Есть ли изменения?
Алексей помрачнел, и мы пошли в палату.
— К сожалению, нет. Состояние стабильно тяжелое. Наденька… она тает на глазах. Знаете, Анна, ее брат, мой добрый друг Борис, места себе не находит.
— Ваш друг? — я остановилась, зацепившись за это слово. — Но ведь Наденька — старшая в семье, ей едва исполнилось семнадцат. Если Борис ваш друг, он должен быть примерно вашего возраста, а значит — старше ее. Как же так? Л
ука тут же вставил свои пять копеек:
— Вот именно! Какого черта этот «разлюбезный друг» до сих пор не явился к постели умирающей сестры? Предпочитает горевать в кабаках? Или у него есть дела поважнее, чем смотреть, как девчонка превращается в ледяную статую?
Алексей вздохнул, не замечая беснующегося рядом беса.
— Видите ли, Анна Львовна… Борис — сын матушки Надюши от первого брака. Об этом мало кто знает, семья живет очень уединенно, не афишируя такие подробности. Он старше ее на семь лет. Но для нынешнего главы семейства, отца Наденьки, она — первый ребенок. Первенец в его роду.