— Аннушка хотела с вами посекретничать, вы верно устали с дороги, присядьте. Да вот хотя бы на тахту. У неё столько вопросов для вас. А после. К ужину спустимся в гостиную, знаете, мы пригласили миссис Шеннон Макдауэлл в гости. Она также была обеспокоена моим самочувствием. Гостиная в доме прекрасна после ремонтных работ, мы заменили люстру, Пётр постарался.
Секунды, покачиваясь волной, уходили, они были всего-навсего приливами, а после тихими оттоками в неизведанное, в океане времени. Мозг моего растерянного разума отмечал каждую из них, точно и безупречно, отожествляя с особенно памятными кадрами на бескрайнем временном отрезке.
Сюжеты жизни переплелись в узоры, подобные мозаике, и каждая чёрточка передавала свою историю.
Кисть в руке жила своей жизнью, старательно избегая неправильности в полутонах. Всё внимание слуха было сосредоточенно на смысле сказанного мужчиной и маленькой девочкой. Они продолжали сидеть на уютной кушетке в большом помещении библиотеки второго этажа здания, которое в это время привлекало внимание слишком многих.
Соседи решившие, что дом закрывает свои окна и внутренние ставни в связи с отъездом тяжело заболевшей госпожи маркизы, с удивлением замечали, как вдруг вспыхнувшие огни свеч освещали изнутри окна особняка, и подъехавший щегольской экипаж оставил своих пассажиров у самой входной двери. Мысленно желая раздвинуть плотные портьеры и хоть краем глаза увидеть подробности чужой жизни, эти люди что-то шептали своим домочадцам об оставшейся маркизе и её дочери.
Наша жизнь была загадкой для всех в этом тихом спальном районе столицы. Как только они приняли в своё сознание слух о том, что недавно поселившаяся аристократка собирается уехать в своё западное имение в горах, все они, не скрывая любопытства, подались к окнам своих жилищ.
Огни и тени прислуги были единственными признаками жизни в этом особняке, все знали, что молодая женщина владеет ещё и участком земли в центре города, что прилегал к строению высоко огороженным внутренним двором.
Их взглядам было не пробиться за изгородь, и воображение соседей начинало работать на полную мощность.
Мистер Бэнкс, живущий через дорогу, зачарованно наблюдал за происходящим: ему едва — едва слышались звуки музыки, доносящимися издали. Он представлял себе, как леди Ольга с бокалом доброго вина располагается перед камином, обрамленным тёплым сиянием изнутри; сидя в кресле из мягкой кожи, она также вслушивается в мелодии и отрывки песен далёкой Испании, которые, несомненно, исполнялись по её приказу.