А после, уже совсем не было различия свой или чужой; умирающий граф Лесли с документами в руках для барона из Шотландии или замёрзший в пургу очередной наёмник Бонапарта. На поле боя после кровопролитной битвы они все одинаковые, с оторванными конечностями, с ранами, холодные и бездыханные.
Ценности, добытые жутки путём.
После пришло понимание, что подчас именные они передавались из рода в род и могли быть проданы только за границей. Как вовремя случился их отъезд в Великобританию. Тогда, казалось, он смог избежать многих неприятностей.
И вдруг всё понимающий взгляд барона Генри Берн-Калландера в Лондоне настиг его.
Условия… им не было предела.
Взамен на молчание.
А иначе как он взглянет дочери в глаза, а внуку Сашеньке?
Голова откинулась на удобную спинку сидения.
К их возвращению, верно, всё должно быть кончено. Её мучения, будут последней каплей. Он остановит это безумие.
Мужчина уже понял, какой должна быть доза, чтобы безболезненно уйти в тот мир, где его возлюбленная окажется по его вине.
Находясь в комнате мисс Джейн, я искала нечто подобное: а именно книгу с закладкой. Уже не сомневалась, кто подсыпал дозу в чистую питьевую воду, кто был исполнителем всех приказов.
А найдя покалеченное издание Байрона, задумавшись, сидела на одиноком стуле в спаленке девушки. Мысленно старалась её оправдать, искала причину, по которой она могла оступиться, но не находила. А ещё с удивлением держала на ладони изящную золотую брошь с морской жемчужиной в сапфирах и перстень. Вещи были неновые, Господи. Откуда у горничной такие дорогие украшения?
Чего же я хотела? Мысль была одна — девушка должна занять то место в этой жизни, из которого я её изъяла. Не было злости на неё и обиды, одна только решимость и убеждённость, что поторопилась в своё время.
— Сеньора Тереса, мне срочно нужно знать есть ли в порту суда из России. Вечереет. Граф Владимир с мисс Джейн скоро должны приехать, если они только не заночуют в пригороде. Мы примем их. Всё будет как обычно. Аннушка всё это время была у меня, а сейчас в библиотеке у нас есть работа.
Именно после такого потрясения строгий лик женщины с младенцем на руках выходил на удивление прекрасным. В её глазах читалась горькая история, за которой скрывалась повесть о спасении человечества. Весь вид её говорил о прошедших испытаниях и великом опыте.
Шаги на лестнице.
Моя мягкая, открытая улыбка для тех, кто сейчас откроет двери.
Его замерший взгляд. И танец невидимых пылинок в лучах уже практически ушедшего за горизонт солнца. Между нами целый мир. Мы вдруг стали полюсами его. Нам не суждено вновь обрести доверие друг друга.