Тьма окутывала его сознание, когда он решался взглянуть на одну из лож бельэтажа. Находясь с супругой-француженкой, братом и матушкой в ложе бенуара он будто вскользь всматривался полусумрак второго этажа.
Как только он вошёл в зал, его сердце вздрогнуло совершенно по-особенному. Оно замерло на момент от предчувствия.
Кристаллы огромной люстры, сияющие в полумраке высоких сводов одного из самых больших публичных мест в Лондоне, навеяли воспоминания. Он словно слышал их перезвон, тот другой, почти пять лет назад; они, как звёзды, несущие вечное сияние, шептали о том, что он возможно упустил в жизни нечто важное.
Сиятельная публика устремилась в свои ложи, усаживаясь на мягкие, роскошные кресла, готовая погрузиться в мир музыки и искусства. Ожидание холодом скользнуло по спине. Его спутница достаточно спокойно выносила непринятие её личности светским обществом, полагая, вероятно, что люди ко всему привыкают; соответственно, когда-нибудь привыкнут и к ней.
Его глаза пытались смотреть сквозь толпу, жадно ожидая мгновения, он знал, что она здесь. Ему доложили — маркиза ди Роджадео с семьёй прибыла на венчание княжны Соколинской в Лондон. Они планировали посетить оперу. Ни один мускул не дрогнул на лице; не выдал бури в его душе.
Желание украсть её хотя бы взглядом жгло непреодолимо.
Отношения их закончились, увы, так и не успев начаться.
Просто увы?
Как же это не соответствует тому, что ощутил в тот момент благородный лорд, когда сразу по приезде из России в Англию он узнал, о своём разводе. Такими связями не обладала даже лучшая подруга королевы. Англиканское сообщество, считающее себя частью Единой, Святой, Вселенской и Апостольской Церкви, самым непостижимым образом было на стороне леди из России.
Отчего-то очень своевременно мадам Стефани-де Шартье, его нынешняя супруга, а на тот момент дама, родившая ему сына-бастарда, так вот, отчего-то она решила вдруг покинуть загородное поместье и расположиться в его доме в самом центре Лондона.
Совершенно не скрываясь француженка совершала прогулки с его матушкой и была достаточно общительна, представляясь при этом для всех леди Стефани Майерс. Слухи всколыхнули общество. Оно испытывало шок, его завоёвывали самым омерзительным образом.
Лорду Майерсу же стали вдруг приписывать желание развода с леди Ольгой, с чем он как, оказывается, и поехал в Россию. Духовному главе Англиканской церкви-архиепископу Кентерберийскому была составлена петиция о беззаконии и бездействии Его Величества в совершенно возмутительной ситуации.