Как странно было наблюдать неподвижность всего, что окружало эту мечущуюся душу. Её грёзы, они были ощутимы:
‘Нежная дева хотя бы на время танца застынет в объятиях высокого и властного — единственного на все времена.
Забыв обо всём, он склонит свою голову, намереваясь поцеловать девушку. Она почувствует его дыхание на своих губах и отдаст ему своё сердце.
Им суждено было быть вместе! Навсегда.
Их души, наконец, то нашли друг друга в океане миров и продолжительно долго тянущихся веков. Вселенная допустила эту встречу вновь.
И вдруг вместо сильных объятий вязкий холодный туман. И крик любимого, теряющего её навсегда:
— Единственная моя!
Задыхаясь, она закричит.
И сиделка, не отходящая от леди, предпримет всё, чтобы облегчить страдания той.
Но тяжёлым грузом туман ляжет на грудь, сковывая движения обречённой; забирая желание жить. Холодный, вязкий.
Ледяной!
И только голос иногда звучащий вдалеке напоминал о чём-то грустном.
Он не давал ей окончательно замёрзнуть, он звал, обещая ещё немного подождать’.
Она уходила.
Горькие рыдания сотрясали плечики Аннушки и леди Анаис.
Попав однажды в этот дом, мы не покидали его все последние две недели. Увы. Фрагмент обернулся самой трагичной историей в совсем нерадостных буднях нашей жизни в Эдинбурге.
«— Княгиня — Душа моя, я всё вам рассказала. Помните о главном: уезжайте в замок, а после затеряйтесь в Европе, моя дочь, береги её».
А утром её не стало, она просто не проснулась.
Передав дочь в надёжные руки, благородная леди ушла к тому, кто ждал её все эти десятилетия.
— Герцогиня, что же вы наделали, — шептали губы Аннушки и я вдруг ощутила слёзы на своём лице, что текли не преставая. В душе застряла огромная пустота, а сердце просто болело, не желая бороться с чувством утраты.
Она так быстро стала частью нашей жизни, и вдруг переместилась лишь в воспоминания.
Все две недели я скоро записывала откровения этой мужественной женщины:
«— сколько сил было положено, но нам не удалось их спасти. Её Величество с детьми и мой супруг — я жила надеждой на это чудо… Была подкуплена стража, помощник палача; гильотину должны были вывести из строя, судно ждало их в Гавре, Всевышний за что? Судьи, они добились своего».
А далее шли разговоры об Ордене, который опутал все страны Европы своими щупальцами словно спрут.
«— не доверяйте никому…».
Это была мантра, которую нужна было повторять без устали. Именно эти звуки должны были оказывать на нас должное психологическое воздействие.
Наше судно, что застыло на рейде в порту Эдинбурга, оно было весьма кстати. Как не хотелось мне покидать насыщенную жизнь полюбившегося города, однако — герцогиня отправлялась в своё последнее путешествие. Таково было желание моей дочери. Я не уточняла, отчего дочь называет именно этим титулом матушку леди Анаис. Возможно, боялась услышать ответ. Хотя, конечно, догадывалась, что её связывает с этой женщиной.