«— ах, она необыкновенна, вернее будет сказать они очень красивая пара с лордом Эдвардом».
То, что это именно её парфюм я не сомневалась.
Аннушка поморщилась и… чихнула.
Я вопросительно глянула на её платочек в руках. Девочка же попросила горничную открыть окно.
— Невозможно резкий парфюм, вульгарно, очень, — прозвучало на испанском языке. Дочка вновь чихнула.
— Вы сами привели меня сюда, княжна. Терпите.
— В следующий раз нам необходима будет запись на индивидуальный приём.
Девочка смотрела на молодую женщину в сером, очень ладно скроенном платье, вероятно, хозяйку салона. Она была чуть старше меня, шла за обладательницей яркого шлейфа ароматов и вдруг встала как вкопанная, вперив взгляд в никуда.
«— мадам понимает испанский язык»?
Её реакция была удивительной. Женщину будто переключили и вдруг исчезло в ней желание быть полезной для клиентки, она скинула с лица приклеенную улыбку.
— Баронесса, мы были рады вашему визиту.
Прозвучало с достоинством.
— Счёт отошлите его светлости.
Прозвучало небрежное от гордой титулованной содержанки — она была неподражаема.
Не уловила вовсе ничего, влюблённая только в себя не видела, как горничная хмурясь аккуратно открывает фрамугу окна с тем, чтобы запустить глоток свежего воздуха в салон.
— Миледи.
Мадам — хозяйка салона присела в реверансе.
Она больше не смотрела вслед уходящей женщине, все её помыслы были сосредоточены на маленькой девочке, что перелистнула очередную страницу.
Они заговорили на испанском языке. Темой диалога служила возможность получить особенное, личное обслуживание в этом самом салоне.
Уходящая леди услышав испанскую речь и не слыша за собой провожающих шагов, наконец-то заинтересовалась ещё хоть кем-то кроме себя самой. Обернувшись, она с удивлением взирала на нас, силясь понять, о чём идёт речь.
— Госпожа маркиза.
Горничная приняла у меня недопитый бокал вина. С облаком парфюма напиток потерялся и не приносил уже того удовольствия. Нетронутый дорогой десерт, впитавший в себя аромат Востока был несъедобен.
Наши взгляды встретились с баронессой, и я вдруг поняла, что она знает кто я. Что-то мелькнуло в этом взгляде: хищное, собственническое, недовольное и смешанное с завистью — это было мгновение, и оно пропало.
За дамой закрылась дверь, а нас пригласили во внутренние апартаменты.
Последующий отрезок времени, по всему пути нашего следования, я точно могла сказать, где побывала леди, которая столь влюблённо относилась к своей особе.
Парфюмом пропахло всё.
И вот наконец-то мы избавились от этого безумства.
— Мы перестроили тот дом, о котором вы говорите, княжна. Купили. Не чудом, нет. Это не случайность — так должно было быть. Я многого не знаю, но у матушки были чёткие указания по этому поводу. Мы уехали из Франции, затем из Флоренции, закрыли салоны, во всех странах. Изменили в доме многое, но что-то оставили нетронутым. Я думала это легенда: отведу вас к ней, она совсем нездоровой кажется, боюсь, что дни её сочтены. Да, когда начались незначительные волнения во Франции, матушка Жаклин покинула родину своих предков. Постоянно переезжая, словно путая преследователей, скрывая титул, она обосновалась в Шотландии. Говорила, что у неё есть завещание, в котором чётко прописано, что делать на этот случай. Но я его никогда не видела. На момент переезда я была младенцем, её супруг, мой отец до последнего не верил в революцию, в семье произошёл раскол. После его обезглавили на Гревской площади в Париже.