— Именно. Посмотрим ткани, возьмём с собой некоторые образцы, а дома я покажу, как хочу видеть нас. Тем более что это вовсе не далеко от того места, где мы сейчас находимся. Как бы это сказать — с другой стороны улицы. Там должно быть много жилых домов.
И вновь девочка обратила свой взор на сюжеты чужой жизни. Мне казалось, что она ищет что-то.
Но вскоре все эти размышления я оставила, потому как вид многоэтажного модного салона готовых нарядов потряс меня. Нам предстояло оценить творения талантливой модистки, и вероятно не одной, о которых слишком многие говорили в светских кругах. Несколько богатых экипажей застыло возле его входа, и я вдруг растерялась:
— Может быть, в следующий раз? Мы не планировали этого сегодня и внешне не готовы…
Но было уже поздно. Дверца нашего экипажа открылась и мужчина, служащий салона, склонившись, произнёс:
— Ваша светлость, граф Вилмер, мы рады вновь видеть вас.
А после его растерянный взгляд остановился на мне, и слова застряли будто комком. Большой нос лакея заострился, а глаза скосились, осматривая экипаж, длинная прямая чёлка тёмных волос упала, освободившись из захвата головного убора.
Он не решался обратиться, ища взором Владимира Афанасьевича. Я молчала, не ожидая столь интересного казуса — а именно события, произошедшего явно не по моей воли.
Вся эта ситуация разрешилась, в тот момент, когда сеньора Тереса передала в руки лакея мою визитку:
— Её светлость, леди ди Роджадео хотела бы ознакомиться с ассортиментом салона.
Голос Тересы и её лёгкий испанский акцент привносили во всё это некую таинственность.
— Госпожа маркиза, это честь для нас. Я поставлю в известность хозяйку…
И дверь экипажа с почтением и изысканностью встала на своё место.
— Дочь моя, вы затеяли опасное дело.
— Наслаждайтесь матушка, вы же не хотели ехать в оперу давеча, говорили, что надеть нечего. Давали, кстати, Венецианские Карнавалы. А сейчас относитесь к происходящему как к м… м: просто как к интересному мгновению в вашей жизни. Неповторимому, который пролетит и не заметите.
— Это называется — фрагмент ещё незаконченной истории, Аннушка.
Нас провели в отдельную залу. Внутреннее убранство салона оказалось даже прекраснее, чем я могла себе представить. Дорогие ткани, золотые вышивки, ленты и кружево создавали атмосферу роскоши и великолепия, которые заполняли каждый уголок помещения.
Вдоль стен располагались деревянные стойки с образцами нарядов, каждый из которых казался произведением искусства. Я просто не могла насытить свой взор этой красотой, впрочем, внутренне относясь ко всему, как к реквизиту очень дорого костюмированного фильма, а, возможно, даже и музея.