— Смею вас заверить госпожа маркиза, в парке безопасно.
— Я не считаю так, лорд Эдвард, порой небезопасно даже в собственном доме.
Мужчина вновь молча шёл, будто выполняя поставленную перед собой задачу.
Тем для разговора словно вовсе и не было. Мой модный капор на голове с широкими полями, привезённый модисткой аж из самого Парижа, не скрывал происходящее на улице и, разглядывая воюющих за хлебный кусочек голубей, я думала о том, что если сейчас их спугнуть, то они стайкой взовьются в небо, подняв крылом облако пыли; и перед ними как на ладони будет весь Эдинбург.
«— какого это видеть его с высоты птичьего полёта»?
Забыв обо всём на свете, вздрогнула от голоса, который прозвучал совсем рядом.
— Лорд Майерс, он принудил вас к браку? Ведь учитывая ваше происхождение, этот самый важный поступок в жизни любой леди был для вас мезальянсом.
Вопрос был бестактным. Именно в это мгновение наши глаза с графом встретились. Мне не пришлось поднимать сильно голову, как я уже говорила, он был невысок. Но его энергия разила наповал.
Широкоплечая фигура и какая-то необъяснимая внутренняя сила; казалось, что он не выходил из спортивного зала и полдня занимался на тренажёрах.
«— но это невозможно в этом веке».
— Почему?
Его бровь выгнулась в недоумении, взгляд продолжал оставаться серьёзным. Скажу, что только одно сравнение было в моей голове.
«— он словно стрелок, и прекрасно знает силу этого выстрела, а, возможно, и тренирует эту силу без устали наедине с собой, перед зеркалом».
— Почему вы задаёте мне столь неприличный вопрос всего на всего при второй встрече? Зачем вы позволяете это себе?
— Потому что я боюсь, что третьей встречи не будет, ваша светлость. Вы холодны, и ваши глаза лишились той теплоты, о которой я мечтал все эти недели с момента нашего самого первого свидания на празднике вашей дочери.
— Не было никого свидания, граф.
— Но ведь вы сами подписали пригласительный.
— Как и многие другие. Хочу заметить, что мы решительным образом нашли неправильную тему для разговора, мы вынуждены отклонятся с дочерью. Экипаж ожидает нас.
Он склонился к моей руке.
Как в замедленной съёмке.
Прикосновение тёплых пальцев, крупная мужская рука.
— Как вам будет угодно, госпожа маркиза.
Дрожь.
Я вдруг подумала о другом прикосновении. Я тогда желала его, в другом парке. Моё запястье горело.
А мужчина, стоящий напротив, приняв моё волнение на свой счёт, заворожённо не сводил взора с лица, стоящей напротив него молодой женщины.
— Вы дали ему повод, матушка. На словах и вашем взгляде в течение всей беседы, был холод, а взволнованное лицо во время традиционного прощания: дало ему надежду вовсе на другое… не играйте чувствами мужчин, это опасно.