На сей раз огир содрогнулся еще заметнее. Должно быть, разрушение Врат представлялось ему немыслимой гнусностью — хуже, чем разорвать книгу. Лицо Лойала помрачнело, и огир заявил:
— Я отправляюсь туда!
— Нет! — резко возразил Перрин. Обломок стрелы задрожал, но на сей раз было не очень больно. Зато в горле пересохло: видать, слишком много пришлось говорить. — Нет, Лойал, там троллоки. Они и огира запросто могут отправить в котел.
— Но, Перрин, я…
— Нет, Лойал. Если тебя убьют, кто же напишет твою книгу?
Уши Лойала дернулись.
— Я за это в ответе, Перрин…
— Это я за все в ответе, — мягко возразил Перрин. — Ты ведь говорил мне, что делаешь с Вратами, а я не возразил и не предложил ничего иного. Кроме того, я видел, как ты всякий раз дергаешься при упоминании о своей матушке, а она, похоже, особа суровая, и мне бы не хотелось растолковывать ей, куда да почему ты запропастился. Я сам отправлюсь туда, как только Аланна Седай меня Исцелит. — Он снова вытер лоб и уставился на ладонь. Так и есть — сухая. — Мне бы воды.
Подскочила Фэйли и прохладными пальцами коснулась его лба.
— Он весь горит. Верин, мы больше не можем ждать Аланну! Мы должны…
— Я здесь, — послышалось от дверей, ведущих в заднюю часть гостиницы, и смуглая Айз Седай шагнула через порог.
Следом за ней вошли Марин ал’Вир, Элсбет Лухан и Айвон. Еще до того как Аланна прикоснулась к нему, Перрин ощутил покалывание — воздействие Силы.
— Отнесите его на кухню, — спокойно распорядилась Аланна. — Там большой стол, на стол его и уложите. Быстрее. Времени мало.
У Перрина закружилась голова. Прислонив топор к стене, Лойал подхватил юношу на руки.
— Я сам займусь Вратами, Лойал, — слабо бормотал Перрин. «Свет, как пить-то хочется!» — Это мой долг…
Обломок стрелы, кажется, уже и вовсе не причинял боли, зато теперь болело все тело. Лойал куда-то нес его на руках, низко склоняя голову всякий раз, когда проходил в дверь. Госпожа Лухан кусала губу: казалось, она вот-вот разревется. Интересно, с чего бы это? Раньше за ней такого не водилось. Госпожа ал’Вир тоже выглядела встревоженной.
— Госпожа Лухан, — пробормотал он, — а мама сказала, что мастер Харал возьмет меня в подмастерья…
Нет-нет. Это ведь было давным-давно. Это было… Когда же это было? Он никак не мог вспомнить.
Уже лежа на чем-то твердом, Перрин слышал доносившиеся откуда-то издалека слова Аланны:
— … Зазубрины впились не только в плоть, но и в кость, к тому же наконечник, ударившись о ребро, согнулся. Я должна буду выпрямить его и вытащить наружу по каналу старой раны. Боль будет ужасной, но, если он выдержит, рану я Исцелю. Другого выхода нет. Сейчас он на краю могилы.