— Фэйли… — повторил он как можно строже, и девушка заколебалась. Подбородок ее оставался вызывающе вздернутым, но она озабоченно наморщила лоб.
Перрин не моргнув выдержал ее пристальный высокомерный взгляд — пусть не считает, что подобные штучки, присущие благородным леди, пройдут и с ним.
Наконец она тяжело вздохнула:
— Ну что ж, пожалуй, ты имеешь право знать. Только учти: ты все равно останешься в постели, пока мы с Аланной не разрешим тебе встать. Дело в том, что Лойал и Гаул ушли.
— Ушли? — Перрин растерянно заморгал. — Что ты имеешь в виду? Совсем ушли⁈
— Я имею в виду, что они покинули деревню. Часовые видели, как сегодня утром они направились в Западный лес. Конечно, никому и в голову не пришло задержать айильца да огира. Я узнала об этом меньше часа назад. Вроде бы они что-то говорили о деревьях. О том, как огиры поют деревьям.
— Деревьям? — прорычал Перрин. — Это все проклятые Путевые Врата! Чтоб мне сгореть, велел же я ему не соваться… Их же убьют, прежде чем они туда доберутся!
Откинув одеяло, Перрин свесил ноги с постели и только тогда понял, что он совершенно голый, даже без белья. Но если его намерены задержать таким способом, их ждет разочарование. Он приметил, что вся его одежда аккуратно сложена на стоящем возле двери стуле с высокой спинкой. Рядом со стулом стояли его сапоги, а на вбитом в стену крюке висел поясной ремень с топором. Спотыкаясь, Перрин добрался до своей одежды и принялся торопливо натягивать белье.
— Ты что делаешь⁈ — воскликнула Фэйли. — А ну марш обратно в постель! — Подбоченясь, она указала пальцем на кровать, будто собиралась этим самым пальцем загнать его туда.
— Они не могли уйти далеко, — сказал Перрин. — Оба пешком — Гаул верхом не ездит, да и Лойал всегда говорил, что своим ногам доверяет больше, чем конским копытам. Верхом на Ходоке я догоню их самое позднее к полудню.
Натянув через голову рубаху, он не стал заправлять ее в штаны, а сел, точнее сказать, рухнул на стул, чтобы надеть сапоги.
— Ты вконец спятил, Перрин Айбара! Да как ты собираешься отыскать их в лесу?
— Ну уж как-нибудь найду. Что-что, а следы читать я умею. — Перрин улыбнулся, но ее это не утихомирило.
— Ты чего добиваешься, дурень волосатый? Чтобы тебя прикончили? Посмотри на себя — ты и на ногах-то еле стоишь. Свалишься с лошади, не проехав и мили.
Не подавая виду, что это стоит ему немалых усилий, Перрин встал и притопнул каблуками. Ходок его сам довезет; ему только и надо, что за узду держаться.
— Ерунда. Я силен как лошадь, и нечего меня запугивать, — ответил он.