«Уж не обо мне ли она, случаем, говорит?» — промелькнуло в голове у Перрина.
Фэйли склонилась над ним и улыбнулась. Губы ее дрожали. Неужели когда-то ему казалось, что рот у нее великоват? Вот глупости! Перрину хотелось коснуться ее щеки, но госпожа ал’Вир и госпожа Лухан почему-то, навалясь всей тяжестью, держали его за запястья. Да и на ноги кто-то налег, придавив их. И большие руки Лойала обхватили плечи юноши, прижимая к столу. Точно, это стол. Кухонный.
— Прикуси это, любовь моя, — донесся издалека голос Фэйли. — Тебе будет больно.
Он хотел спросить ее — почему, но она уже сунула ему в рот обернутую кожей палку. Перрин чувствовал запах кожи, дерева — и ее, Фэйли, запах. Будут ли они охотиться вместе, гоняясь по бескрайним травянистым равнинам за несчетными стадами оленей? Ледяной холод знобкой волной окатил тело, и он смутно осознавал, что это воздействие Единой Силы. А потом пришла боль. Перрин успел почувствовать, как палочка хрустнула у него между зубов, и провалился во тьму.
Сломленный натиск
Перрин медленно открыл глаза и вперил взгляд в простой, беленый потолок. Потребовалось время, чтобы он сообразил, что лежит на перине, укрыт одеялом, а под головой у него набитая гусиным пером подушка. Нос щекотало множество запахов — пахло пухом и перьями, шерстью одеяла, свежеиспеченным хлебом, медовыми кексами и жареным гусем. Это одна из комнат «Винного ручья». В окна с белыми занавесками лился, вне всяких сомнений, утренний свет. Точно, сейчас утро. Он пощупал свой бок. От раны не осталось даже следа, не было и боли — только невероятная слабость, а это не такая уж высокая цена за Исцеление. В горле першило.
Стоило ему пошевелиться, как Фэйли, откинув в сторону красное одеяло, вскочила со стоявшего рядом с маленьким каменным камином стула и потянулась. Судя по тому, что ее темно-серое платье для верховой езды — и когда она успела переодеться? — было изрядно помято, девушка провела на этом стуле всю ночь.
— Аланна сказала, что тебе нужен сон.
Перрин потянулся к белому кувшину на столике у кровати, но Фэйли поспешно налила в чашку воды, поднесла к его губам и держала, пока он пил.
— Тебе придется полежать дня два-три, пока не окрепнешь. — Голос девушки звучал как обычно, но в уголках глаз Перрин приметил тревогу. Она явно недоговаривала.
— Фэйли, что-то не так?
Девушка медленно поставила чашку на стол и разгладила свое шелковое платье.
— Нет, все в порядке… — На сей раз недоговоренность отчетливо слышалась и в ее голосе.
— Фэйли, ничего не ври мне.
— И не думаю, — отрезала девушка. — Сейчас я велю принести завтрак. Скажи спасибо, что после таких слов я еще продолжаю о тебе заботиться…