— Ты ранен, — прогрохотал Лойал, как только его глаза остановились на Перрине. — Мне сказали, что ты вернулся, но умолчали о ране, не то я пришел бы скорее.
Топор заставил Перрина встрепенуться. У огир даже поговорка была: «Насадить топор на длинную рукоять», что означало торопиться или сердиться. Впрочем, для огир особой разницы между этими понятиями не было. Лойал и впрямь выглядел рассерженным — уши с кисточками оттянуты назад, густые брови опали на широкие щеки. Наверное, он расстроен из-за того, что пришлось рубить деревья. Перрину хотелось поговорить с Лойалом наедине и выяснить, не узнал ли тот что-нибудь новое об Аланне. Или о Верин. Юноша провел ладонью по лбу и удивился. Пота не было, а он-то думал, что весь взмок.
— Он не только ранен, но и упрям, — заявила Фэйли и обратила на Перрина такой же властный взгляд, каким только что смутила его земляков. — Тебе надо лечь в постель! Верин, где же Аланна? Раз она собралась его Исцелить, то почему не приходит?
— Придет, придет, — заверила ее Айз Седай, не поднимая глаз от своих записей.
— И тем не менее ему нужно в постель!
— Успею еще належаться, — твердо заявил Перрин. Он улыбнулся Фэйли, чтобы та не восприняла его слова как грубость, но она лишь пробормотала:
— Упрямец.
Вид у девушки был озабоченный. В присутствии Верин Перрин не мог расспрашивать Лойала об Айз Седай, но кое-что он обязан был сообщить огиру немедленно.
— Лойал, Путевые Врата открыты, и через них вновь проникают троллоки. Как такое могло случиться?
Огир сдвинул брови, и уши его опали.
— Это моя вина, Перрин, — сокрушенно признался он. — Я оставил оба листа Авендесоры снаружи. Врата были заперты, изнутри их открыть было нельзя, но снаружи это мог сделать любой. Пути омрачены уже очень давно, но ведь вырастили-то их все равно мы, огиры. Это наше детище, и я не мог заставить себя уничтожить Врата. Прости, Перрин, это я виноват.
— А я думала, что Путевые Врата невозможно разрушить, — заметила Фэйли.
— Я не имел в виду уничтожить в прямом смысле, — пояснил Лойал, опершись на свой длинный топор. — Однажды, лет через пятьсот после Разлома, если верить хроникам Даммель, дочери Алы, дочери Соферры, Путевые Врата были разрушены. Эти Врата находились рядом со стеддингом, который поглотило Запустение. Из-за Запустения оказались утрачены двое или трое Врат. Но Даммель сообщает, что разрушение далось с огромным трудом и потребовало совместных усилий тринадцати Айз Седай, которые работали с са’ангриалом. А другая попытка, о которой она тоже упоминает, была предпринята во время Троллоковых войн, но только девятью Айз Седай, и закончилась бедой. Врата повредили, но Айз Седай при этом затянуло внутрь, и они сгинули… — Он осекся и смущенно потер согнутым пальцем свой широкий нос, а уши у него поникли. Все, не исключая айильцев и Верин, смотрели на него. — Я порой увлекусь и заболтаюсь, сам того не заметив, — виновато пояснил огир. — Так вот, Путевые Врата. Да, разрушить их мне не под силу, но, если убрать оба листа Авендесоры, они погибнут, умрут. — От этой мысли Лойала передернуло. — Открыть Врата после этого могли бы только старейшины, доставив к ним Талисман роста. Правда, я думаю, что Айз Седай сумели бы, возможно, прожечь в них отверстие…