О своих же приключениях он поведал следующее:
— Главным образом я заботился о том, чтобы голова уцелела. Ну а также о том, как раздобыть еды и найти место для ночлега. Вот и все приключения. Они сводятся к тому, что ты вечно голоден и ночуешь то в холоде, то в сырости, а чаще всего в холоде и сырости сразу.
Парням все это не очень-то понравилось, а многому они, наверное, не поверили: ну как можно поверить, что Твердыня величиной с небольшую гору? Перрин припомнил, что, покидая Двуречье, он сам знал о мире так же мало, да и то, что знал, не слишком пригодилось ему впоследствии. Но он никогда ничему не удивлялся так, как они. Или все же удивлялся? Перрину будто стало теплее. Он с удовольствием снял бы кафтан, будь это ему по силам.
— А как там Ранд с Мэтом? — допытывался Ивин. — Если приходится голодать да мокнуть под дождем, почему бы им не вернуться домой?
В зал вошли Тэм и Абелл. У Тэма на поясном ремне висел меч, и оба держали в руках луки. Как ни странно, хотя куртка Тэма была обычного сельского покроя, меч на его поясе вовсе не выглядел неуместным.
Перрин рассказал о своих друзьях столько, сколько счел нужным:
— Мэт играет в кости да карты, бражничает в тавернах да волочится за девчонками, а Ранд щеголяет в расшитом кафтане под руку с золотоволосой молодой леди.
Он представил Илэйн как леди, полагая, что, если скажет правду, ему все равно не поверят. Ранд и дочь-наследница Андора! Их и его слова о леди несколько смутили, но в конце концов парни восприняли это как должное. Что-то в этом роде они и хотели услышать. К тому же Элам заметил, что Фэйли тоже настоящая леди, однако же вертится вокруг Перрина. Перрин только усмехнулся — интересно, что бы они сказали, узнав, что Фэйли — кузина королевы?
Зато у Фэйли благодушное настроение почему-то пропало. Она устремила на собравшихся холодный, надменный взгляд — под стать Илэйн — и ледяным тоном выдала:
— Хватит его мучить. Он ранен. Ступайте.
К удивлению Перрина, парни неловко поклонились, Дэв даже выставил вперед ногу, отчего выглядел полнейшим дураком, и, бормоча торопливые извинения — ей, а не ему! — направились к выходу. Однако им пришлось задержаться, поскольку в дверях они чуть не столкнулись с переступавшим порог Лойалом. Хотя огир и склонил косматую голову, его шевелюра задевала за притолоку. Парни уставились на Лойала, будто видели его в первый раз, потом глянули на Фэйли — и заторопились. Надменный морозный взгляд настоящей леди сделал свое дело.
Когда Лойал выпрямился, он едва не стукнулся макушкой о потолок. Карманы его просторной куртки, как обычно, были набиты книгами, но в руках огир держал огромный топор. По форме это был обычный топор дровосека, однако с лезвием побольше, чем у боевого топора Перрина, да и насажен он был на рукоять длиной в рост самого огира.