— Скоро отдохнем, друг мой, — шепнул Лан, похлопывая жеребца по шее. — Обещаю.
Мандарб всхрапнул. Из темноты донеслось ржание других лошадей.
— У нас появится дом, — продолжил Лан. — Когда Тень будет повержена, мы с Найнив вернем себе Малкир, очистим озера и сделаем так, что зацветут поля и зазеленеют сочные пастбища. И никаких больше троллоков. Будешь катать детишек, старый друг. Станешь жить в мире, хрустеть яблоками и крыть кобылок, что придутся тебе по вкусу.
Давно уже Лан не думал о будущем хоть с какой-то надеждой. Как-то странно обрести ее сейчас, в этом месте, на этой войне. Жесткий и загрубелый, временами Лан чувствовал, что у него больше общего с камнями и песком, нежели с людьми, что смеялись сейчас у костра.
Он стал таким по собственному выбору. Из необходимости. Стал человеком, который однажды отправится в Малкир, чтобы не уронить честь своей семьи. Первые трещины в этой скорлупе проделал Ранд ал’Тор, а любовь Найнив разбила ее окончательно.
«Интересно, понял ли это Ранд?» — подумал Лан, проводя скребницей по шкуре Мандарба. О Свет! Он прекрасно знал, каково это — с самого детства быть избранным, избранным для гибели, когда тебе указывают на Запустение и говорят, что там тебе суждено пожертвовать жизнью. Наверное, Ранд ал’Тор никогда не узнает, насколько они с Ланом похожи.
Какое-то время Лан чистил коня, хотя сам от усталости едва держался на ногах. Пожалуй, надо поспать. Найнив велела бы ему выспаться. Он прокрутил в голове воображаемый разговор с женой и позволил себе улыбнуться. Она добилась бы своего, объяснив, что полководцу нужен сон, а лошадьми пусть занимаются конюхи, коих в лагере предостаточно.
Но Найнив здесь не было, и поэтому Лан продолжил чистить Мандарба.
Кто-то приблизился, хотя шаги Лан, разумеется, услышал задолго до того, как человек подошел к коновязям. Кивнув дежурному конюху, лорд Балдер взял со стойки щетку, подошел к своему коню и только тогда заметил Лана.
— Лорд Мандрагоран?
— Лорд Балдер. — Лан кивком поприветствовал стройного кандорца с седыми прядями в черной шевелюре, хранителя меча при королеве Этениелле.
Хотя Балдер не входил в число великих капитанов, он оставался превосходным военачальником, верой и правдой служившим Кандору с тех пор, как в стране не стало короля. Многие предполагали, что королева возьмет его в мужья. Глупости, конечно. Этениелле относилась к нему как к родному брату. Кроме того, стоило присмотреться — и сразу становилось ясно, что Балдер отдает предпочтение мужчинам, а не женщинам.
— Простите, что помешал, Дай Шан, — сказал он. — Не думал, что встречу здесь кого-то еще. — Он хотел было уйти, но Лан остановил его: