— Это может привести к катастрофе, — возразил Дарлин. — Если не подстраиваться под обстоятельства…
— Какие еще обстоятельства? — мрачно спросила Авиенда. — Мы держим оборону. Изо всех сил. Не отступаем и не придумываем хитрых ходов. Просто стоим как вкопанные.
— Дев через переходные врата отправим наверх, на те склоны, — кивнул Дарлин. — Пусть уничтожают троллоков, обстреливающих наших ребят. А те, кто направляет Силу у врага? Вы с ними справитесь?
— Да.
Вернувшись к своему кругу, Авиенда начала черпать энергию из общего потока. Чем больше Единой Силы ты удерживаешь, тем труднее отсечь тебя от Истинного Источника, и девушка намеревалась вобрать ее столько, чтобы никто не сумел оградить ее щитом.
Беспомощность. Ее Авиенда терпеть не могла. Чувствуя, как разгорается гнев, подпитываемый воспоминаниями о прошлом, она повела свой отряд к ближайшему источнику мужских плетений, обнаруженному Флинном.
По течению
Ранд стоял в месте, которого не было.
В месте за пределами времени, за пределами самого Узора.
Со всех сторон его окружало безграничное ничто. Оголодавшее, ненасытное, прожорливое небытие. Теперь Ранд видел сам Узор. Он походил на многие тысячи тысяч перекрученных мерцающих лент света; они колебались, сплетались и расплетались, волнами извивались вокруг него и над ним. По крайней мере, так представшую перед ним картину интерпретировал его разум.
Все, что когда-либо произошло, и все, что может случиться или не случиться… Все это находилось прямо здесь, перед ним.
Ранду не дано было осмыслить увиденное. Вездесущая тьма присосалась к нему, тянула его к себе. Ранд, в свою очередь, потянулся к Узору и каким-то образом скрепился с ним, чтобы не стать пищей для пустоты.
Это помогло ему сосредоточиться и хотя бы отчасти воссоединиться с ходом времени. Рисунок перед ним пошел рябью, и Ранд увидел, как в нем появляются новые плетения. Он понимал, что на самом деле Узор выглядит не так, но его разум воспринимал его именно таким образом. Делал знакомым, как будто подробно описанным, в виде бесчисленного множества нитей, сплетающихся воедино, где каждая нить — это человеческая жизнь.
Зацепившись за реальность, Ранд позволил ей увлечь себя; время снова обрело смысл, и теперь он не мог видеть ни прошлого, ни будущего. Лишь настоящее, причем сразу весь мир, словно человек, что стоит над вращающимся глобусом.
— Так вот оно, место, где все произойдет на самом деле, — обратился Ранд к пустоте. — Из-за Моридина я чуть не поверил, что все решит простая схватка на мечах.
— ОН ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ. НО ЕГО ГЛАЗА МАЛЫ.