На улице Магнус не заметил ни души, но со стороны соседнего домика раздавался надрывный не то вой, не то плач. Так, должно быть, стенает нечистая сила в поисках души, которую могла бы сгубить. Сперва Магнус решил, что скорбящие вернулись с кладбища, но все оказалось куда трагичнее. За углом здания обнаружилась небольшая пристройка, где хранились припасы. У дверей столпились батраки, и вид у всех был такой, словно умер еще один бонд. Вдова Сигрид рыдала, вытирая красное обветренное лицо платком. За ее юбку держалась девочка лет четырех в смешной шапочке. Она сосала грязный палец и, кажется, не могла решить, то ли разреветься вслед за матерью, то ли не привлекать к себе внимания лишний раз.
Дверь из рыхлого дерева, ведущая в кладовую, болталась на верхней петле. Рядом валялись ржавый замок, оборванные веревки и надгрызенные бараньи окорочка. Народ при виде пастора расступился, а из темного проема навстречу Магнусу шагнул Эйрик. Заметив друга, он широко улыбнулся и хлопнул того по плечу, как будто они не виделись целый год.
— О, проснулся наконец! Ну и любишь же ты вздремнуть…
— Что здесь произошло? — Магнус оглядел разрушения. Он изучил внутренности кладовой, но только чтобы убедиться в своих худших подозрениях. Все горшки были перебиты, еда испорчена. Пол заливала смесь сыворотки и пива, в которой плавали остатки сушеной рыбы и баранины, а скир был ровным слоем размазан по стенам.
Теперь Сигрид с сестрой и детьми придется просить пищу на соседних хуторах, или же летом они вынуждены будут жевать сено, как овцы. Конечно, всегда есть рыба: остается надеяться, что местные рыбаки — порядочные люди и не оставят бедную женщину без помощи. Да и преподобный Одд наверняка возьмет ее на иждивение прихода… И все же уничтоженные припасы — серьезный удар, ничуть не легче, чем смерть кормильца.
— Как сам думаешь? — пожал плечами Эйрик. В лице его Магнус не увидел ни тени сочувствия. Скорее, друг казался воодушевленным — как человек, решивший непростую задачку и довольный своей смекалкой. — Драуг постарался. Хорошо хоть, сразу в дом не рискнул идти. Должно быть, испугался шума.
— Ты уверен?
— А ты нет? — удивился Эйрик.
Магнус задумался. Не надо было быть духовидцем, чтобы разглядеть ведущие в кладовую глубокие следы. Земля, по-весеннему влажная и паркая, надолго сохранила отпечатки ног чужака, который пришел, чтобы уничтожить все нажитое семейством Корта. И хотя ступня по размеру была небольшой, в землю она уходила на два пальца. Это могло означать одно из двух: либо пришедший нес что-то очень тяжелое, либо вес его значительно превосходил обычный для человека его комплекции. Как известно, драуги весят не меньше двух взрослых баранов.