– Молчу, – шепчу в ответ.
– Вот и молчи, – огрызается она, и я снова вижу то, что наблюдала пару лет назад.
После каждой встречи с Русланом, особенно после того, как он умудрялся дотронуться до Лары, она начинала натирать руки и места соприкосновения влажными салфетками или мыла их. И сейчас вижу: трёт руки под водой, но как только выдавливает жидкое мыло на руки, замирает, глядя на них.
Ставлю сумочку на стул возле стола, куда вешаю свою куртку, и подхожу к Ларе. Обнимаю её сзади, утыкаясь в её макушку лбом, и молчу. Аллочки нет сейчас с нами. Она решила зализать свои раны в одиночку, но, когда я ей звоню, слышу, как она радуется моему голосу. Сейчас мы здесь только вдвоём друг у друга, и нам легче.
Чувствую, как Лара начинает дышать отрывисто. Так, мне только её слёз до кучи не хватало.
– Так зачем мне нужно было срочно прийти? – спрашиваю дрожащим голосом. – Чтобы спасти тебя от Рысева или от тебя самой?
– Себя спасай, Люба, – снова огрызается Лара, но я слышу слёзы в голосе. – Прости, – добавляет чуть тише и разворачивается ко мне лицом. – Эх, Люба. – Она заглядывает мне в глаза с пониманием и поддержкой.
И мне уже не нужно смотреть результаты анализов или слушать её вердикт. Всё написано на её лице.
– Что мне делать, Лар? – выдыхаю я, пытаясь не заплакать.
– Рожать, Люб. Рожать, – твёрдо говорит Лара.
– Куда?! – выкрикиваю я. – Кому?!
– А что ты хочешь от меня услышать? – рычит Лара. – Ты знаешь мой принцип. – строго заглядывает она мне в глаза. – Никаких абортов, Люба. Даже не смей!
***
Сижу, пересматриваю документы за столом, но ничего понять не могу. Я весь своими мозгами уже дома, обнимаю мою Любу, вдыхаю её невероятный аромат, а ночью лежу рядом и слушаю, как она дышит.
Ветров, ты превратился в тюфяка. И мне это нравится.
На столе начинает звенеть телефон, и на экране высвечивается имя Руса.
– Здоров, Рысев, – произношу бодро.
– И тебе того же. – отвечает Рус. – Это, конечно, может, не моё дело. Но советую тебе приехать в нашу больницу, и прямо сейчас, Ветер.
– Что случилось? – Я резко поднимаюсь, а в голове сразу куча мыслей о Любе, о доченьке, маме и даже о Глебе.
– Тут твоя Люба у Лары. И если это не ваше общее решение и тебе нужен ребёнок от Любы, то поднимай свой зад и дуй сюда, – быстро выговаривает Рысев.
– Какой ребёнок, Рус? – кричу в трубку, но у самого внутри будто всё обрывается. – Люба беременна?
– Слушай, давай ты сам, хорошо? – нервно отвечает Рус. – Я тебе, как другу, говорю, быстро сюда.
И телефон отключается, а я уже бегу на парковку. Нет, нет, нет! Она не сможет. Люба не такая. А какая? Мерзкий голос внутри, будто специально подкидывает моменты, когда я ей сам лично говорил о том, чтобы она избавилась от последствий.