– Нет, нет, нет… – повторяю, как заведённый, подбегая к машине.
Резко открываю дверь и рявкаю на перепуганного Серого:
– Перелезай быстро на пассажирское, сам поведу.
– Шеф, – заикаясь говорит Серый, но кряхтя перебирается на соседнее место. Благо машина у нас большая.
Впервые дорога до больницы мне кажется такой длинной. Впервые я готов отказаться от каждого своего слова, если всё, что сказал мне Рус, правда. Только бы успеть.
Возле больницы выскакиваю, даже не захлопывая дверь за собой. Бегу, потому что боюсь опоздать. Замечаю, что медсёстры взвизгивают в холле. Что их сейчас пугает больше, я или мой вид, не знаю, но, если не успею, разберу эту богадельню по кирпичику.
– Где кабинет гинеколога? – рявкаю в окошко регистратуры.
– Мужчина, встаньте в очередь, – отвечает упитанная женщина, даже не поднимая головы от стола.
– Я сейчас к тебе очередь построю, если ты мне не скажешь, где кабинет Ларисы! – ору в ответ, и только тогда эта коза поднимает голову и дёргается от меня, да так, что чуть со стула не падает.
– Простите, Семён Дмитриевич, – начинает блеять она.
– Говори!
– По коридору, направо.
Разворачиваюсь и бегу по коридору. Как только поворачиваю направо, сразу замечаю кабинет Лары. Возле него сидят две беременные девочки и что-то весело обсуждают. Но не они меня сейчас беспокоят.
Резко открываю дверь в кабинет и забегаю в него, не обращая внимания на голоса этих двух колобков.
– Люба! – выкрикиваю, так как вижу её куртку, а ни Любы, ни Ларисы нет.
– Ветров, ты что здесь устроил? – слышу взволнованный голос где-то сбоку и только сейчас понимаю, что обе женщины находятся за дверью.
Точнее, Лариса сидит возле аппарата УЗИ, а Люба встаёт с кушетки, опуская кофту. Смотрю на неё, а в её глазах паника и непонимание.
– Люба, – быстро подхожу к ней и с облегчением прижимаю к себе. – Слава Богу, ты ещё здесь, – выдыхаю ей в макушку.
Держу крепко, чтобы даже не вздумала от меня никуда деться. Дышу ею и начинаю успокаиваться. Только сейчас могу себе представить, как выгляжу и какое впечатление произвожу.
– Семён, – пытается выкрутиться из моих рук Люба, но я не даю. – Что происходит? – спрашивает дрожащим голос и сама дрожит, и я дрожу.
– Люба, поехали домой, – тихо говорю я, понимая, что на большее я сейчас неспособен. – Поехали, родная. Только я тебя умоляю, не делай ничего. Ты же не успела ничего сделать? – Я приподнимаю её голову и заглядываю в глаза, в которых стоят слёзы. Люба еле заметно качает головой, а я будто бетонную стену с плеч сбрасываю. – Фух, – протяжно выдыхаю и снова прижимаю к себе. – Дурочка моя любимая. Голову мне снесла, и не вытравить тебя. В душу пробралась и сидишь там. Вот нужно же было тебя Любой назвать. Больше никогда никуда без меня не поедешь, – выговариваю я всё, что в голову приходит, а после вспоминаю о коробочке, что уже три недели ношу в кармане, и, быстро достав её, открываю, вынимаю кольцо, беру руку Любы и надеваю кольцо на её палец. – Всё. Больше никуда. Только со мной. Только так. И прости ты меня. Прости идиота, – последнее уже шепчу, понимая, что у самого начинает щипать глаза.