– Поехали, – отвечаю я хрипло. – Только сначала в кафе заедем. Я девочкам обещала.
– Заедем, – соглашается Семён и, прижимая меня к себе, медленно ведёт на выход. – Давно я не пил твоего кофе с любовью.
Сижу на лавочке перед больницей и боюсь зайти внутрь. Вот понимаю: мне надо подтверждение, что я окончательно и бесповоротно влипла по самое мужское достоинство, но страх сковывает все мышцы. А ещё нещадно тянет спину, голова болит, и уже почти неделю хочу выкинуть в окно или вылить в унитаз всю туалетную воду Ветрова, на пару с Глебовой.
А ещё завтра Восьмое марта. Но не это меня пугает. Больше всего я боюсь не смочь сделать то, о чём говорил Ветров. Я даже слово это произнести не могу. И Лара, зараза, позвонила сегодня с самого утра и сказала срочно приехать к ней, ничего не объяснив толком. Но я ведь не девочка, понимаю уже: все эти симптомы – это не климакс, ой не климакс.
Поднимаюсь со скамейки, делаю несколько глубоких вдохов, пока не начинаю чувствовать лёгкое головокружение, и усилием воли заставляю себя идти вперёд. С каждым шагом на моих ногах будто вырастают килограммовые гири, которые не дают мне сделать нормальное движение. Злюсь сама на себя, но сделать ничего не могу. А в голове, как специально, стучат колокольчики: ты бухала, Любаша. Ты пила противовирусное на той неделе, когда думала, что заболела. А инструкцию же лень было почитать. А ещё ты живёшь активной, даже очень активной половой, постельной, стеночной и так далее по списку, жизнью.
Боже, о чём я думаю?! Тут плакать нужно, а у меня в голове пюре из дебильных мыслей. Ох, Люба, Люба.
К двери Лариного кабинета подхожу уже еле дыша. Чувствую, что у меня начинает потягивать низ живота. Так, спокойствие. Взять себя в руки, немедленно! Но легко подумать, а вот сделать…
Мне нужна Лара, она знает, что делать. Пусть успокоительное мне колит и говорит, что у меня всё будет хорошо.
Стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, захожу и выхожу обратно. Смотрю на закрытую перед собой дверь и надеюсь, что я просто ошиблась, и это не Лара и Руслан в кабинете целуются.
– Привет, Люб, – говорит Руслан, резко открывая дверь, заставляя меня дёрнуться от неожиданности. Он отступает в сторону и, потирая свою щёку, добавляет: – Проходи. Не буду вам мешать, девочки.
Делаю несколько нерешительных шагов, пытаясь смотреть исключительно на пышущую злостью растрёпанную Лару, и снова пугаюсь, когда за спиной дверь слишком громко закрывается.
– А-а-а, – открываю рот, не понимая даже, что я хочу сказать.
– Молчи, Люба. Просто молчи, – шипит разъярённая Лара и пытается привести себя в порядок, подходит к зеркалу, что висит в углу кабинета, возле рукомойника.