Закупившись продовольствием, я принялся за поиск ингредиентов для лавки. Начал обходить ряды, где торговали травами, кореньями, сушёными грибами и прочей «аптечной» всячиной. Выбрав одну из лавок, где в плетёных корзинах лежали разнообразные растения: что-то вроде ромашки, зверобоя и коры дуба, я подошёл к местному продавцу — тощему, жуликоватому мужчине с острым носом.
— Почём вот эти? — спросил я, указывая на связки горькой полыни, которая, согласно системе, имела глистогонный эффект.
Мужик окинул меня оценивающим взглядом, и, только открыв рот для ответа, его глаза сузились, а лицо исказилось гримасой.
— Убирайся отсюда, убийца! — прошипел он, махнув на меня рукой, будто отгоняя падаль. — Я не собираюсь тебе ничего продавать!
Снова возникло чувство разочарования. Неужели это повторяется⁈ Я попробовал подойти к старухе, которая продавала ворох сушёных кореньев, но её реакция была такой же:
— Пошёл вон! Слышала я про тебя!
Я обошёл всех. Каждый, кто торговал хоть чем-то, связанным с лечением, либо узнавал меня сам, либо сосед по ряду шептал на ухо. Репутация предыдущего хозяина тела не давала мне и шагу ступить, отравляла мне жизнь. А избавиться от неё было не так просто.
Потратив ещё час на безуспешные попытки купить хоть что-то, я отошёл к краю площади и прислонился к грязной стене какого-то сарая. Я чувствовал обиду, злость и беспомощность.
Уставившись в землю, я думал о том, что сдаваться я точно не собираюсь.
Собравшись с силами, я снова нырнул в людской водоворот, но теперь бесцельно двигался сквозь толпу, чтобы не стоять на месте. Пройдя мимо ряда с железным ломом, я обогнал шумный торг вокруг бычка, свернул в узкий проход между двумя покосившимися ларьками. И тут я заметил крохотную, жалкую на вид точку. У самого выхода с площади, в тени, на разостланной по земле рваной ткани сидел старик. Перед ним лежало три жидких пучка сена, да парочка таких же тощих веников из какой-то болотной травы. Деда будто не замечали — поток людей обтекал его, не останавливаясь. Я непроизвольно шагнул вперёд.
Подойдя к нему, я присел на корточки, от чего старик поднял голову. Его лицо напоминало сухую кору старого дуба, покрытую глубокими морщинами, но маленькие глубоко посаженные глаза смотрели ясно и внимательно. Он молча разглядывал меня несколько секунд, а потом в уголках его рта заплясали тонкие морщинки, и он улыбнулся беззубым ртом.
— Эйден, — неожиданно произнёс он. — Давненько не виделись, парень. Как дела?
— Всё хорошо, — ответил я, понятия не имея, кто такой этот старик.