Решено, так и сделаем. Я взял сумку, с которой ходил в Лес, последний раз взглянул на спящих зверей, и вышел, плотно закрыв дверь.
На улице уже во всю кипела утренняя жизнь: извозчики на каретах громыхали по каменной мостовой, горожанки с корзинами бежали по делам. Я замер, глядя на эту суету и задумался — мне-то куда идти? Где может быть рынок? Логика подсказывала, что мне надо туда, куда люди идут с пустыми корзинами, а возвращаются с полными.
Я выбрал самое, на мой взгляд, людное направление — широкую улицу, уводящую в сторону, и двинулся по ней, стараясь не выделяться. Пришлось изрядно побродить, но в конце концов я вышел к большой, шумной площади. В нос сразу ударил густой смрад. Кисловатый дух немытых тел и пота, сладковатый шлейф от подгнивающих овощей, пряный дымок жаровен и тяжелый, мясной запах свежеразделанных туш.
Над въездом висела грубо сколоченная деревянная табличка с выжженными буквами: «Рынок района Отверженных».
На площади было оживлённо. Я не заметил рядов с прилавками — здесь царил хаотичный, базарный дух. В центре площади, на расчищенном пятачке стояли телеги, с которых торговали зерном и мукой из холщовых мешков. У стен домов, под самодельными навесами из грязного брезента и жердей, располагались более постоянные прилавки. Со всех сторон слышались выкрики торговцев: «Свежая рыба!», «Крепкая выделанная кожа!», «Недорого!», «Гвозди, скобы, подковы — любой товар для хозяйства!»
Тут же, прямо на земле, сидели старухи, разложив перед собой пучки зелени, корявые коренья и связки сушёных грибов. Рядом с ними, не обращая внимания на воровато озирающихся мальчишек, дремали мужики с лукошками, где копошились куры. В дальнем углу мычал привязанный к столбу тощий бычок, вокруг которого неспешно торговались покупатели и продавцы. Гул сотен голосов, скрип телег, блеяние, мычание и звон медяков смешались в какофонию звуков.
Не имея ни малейшего понятия о местных ценах, я смешался с толпой и начал медленно бродить, внимательно разглядывая товары и прислушиваясь к разговорам. Здесь было всё: от тухлой рыбы и червивых овощей до вполне сносного зерна, кусков мяса, грубых тканей, глиняной посуды и простейших инструментов.
Затем я потихоньку начал узнавать цены: то про мешок муки спрошу, то про крупу, то про кусок мяса. Цены были разными, но моих скромных средств должно было хватить. Следом начал покупать самое необходимое: небольшой мешок грубой муки, ещё один — с ячневой крупой, глиняную банку с животным жиром — аналогом масла, пару окороков копчёного мяса подешевле и, к своему удивлению и радости, сверток с солью — она была крупной, серой, с примесями, но это соль! И стоила не космических денег, как я себе представлял, а вполне приемлемо — горсть медяков за пригоршню.