— Тихо, тихо, — бормотал я, не прекращая работы. — Я аккуратно.
Сняв верхний слой повязки, я проверил шину из дощечек — она держалась крепко и никуда не сместилась. Но главное — дальше.
Осторожно, кончиками пальцев, я ощупал ткани по обеим сторонам от перелома. Отёк всё ещё присутствовал, но уже не такой сильный. Кожа перестала быть натянутой и блестящей.
Я аккуратно ощупывал его лапу, но всё равно он вздрагивал от каждого моего прикосновения и периодически начинал рычать. Я слегка сжал подушечки его пальцев, наблюдая за кожей, которая побледнела, а после быстро пришла в норму — кровоток сохранён. На всякий случай потрогал здоровую лапу — разница в тепле была едва заметной.
Самое сложное — оценить положение кости, не снимая шины полностью, поэтому мне приходилось ориентироваться только на тактильные ощущения и знание анатомии. Проведя пальцами вдоль дощечек, я проверил, не появилось ли смещение под шиной. Вроде бы всё ровно. Слегка надавив на разные точки, я проверил, нет ли избыточной подвижности, но шина прекрасно держала фиксацию.
— Ты молодец, боец, — сказал я. — Всё идёт как надо.
Отёк уменьшается — значит, всё идёт как надо. Теперь остаётся только дать организму время на восстановление. Крох моргнул, и в его взгляде почудилось облегчение.
Я снова взялся за повязку. Нужно обработать кожу вокруг шины, чтобы под повязкой не началось раздражение или нагноение. Достав из ранца «Экстракт Железнолиста», я смочил чистую тряпицу и начал аккуратно протирать открытые участки лапы выше и ниже шины. Крох дёрнулся и лишь сильнее прижал уши.
— Умница, — похвалил его. — Потерпи ещё немного.
Закончив с обработкой лапы, я принялся заново фиксировать на ней шину. Виток за витком, главное — не туго, чтобы не нарушить кровообращение. Следя за реакцией зверя, я контролировал каждый свой шаг. Крох терпел, лишь изредка вздрагивая, когда я проходил над особо болезненным местом.
Завязав последний узел, я ещё раз погладил его между маленькими ушками, разглаживая скомканную шерсть.
— Отдыхай, — прошептал я.
Крох закрыл глаза и тихо вздохнул, утыкаясь влажным носом мне в ладонь. Люмин, окончательно успокоившись, подошёл и лизнул Кроха в ухо, на что тот лишь дёрнул им. Зайцелоп хмыкнул и улёгся с другой стороны от меня, прижавшись тёплым боком к бедру.
Я сидел спиной к дереву и смотрел на двух зверей, которые ещё недавно были мне чужими. Люмин — доверчивый, ласковый, готовый идти за мной куда угодно; Крох — сломленный, озлобленный, но сделавший невероятно трудный шаг навстречу.
Внезапно я ощутил жуткую усталость, и веки закрылись сами по себе. Тело требовало отдыха с утроенной силой. Я слышал, как уютно потрескивает костёр, как парни переговариваются между собой. Видимо, я настолько утомился, что провалился в сон, даже несмотря на дикий и чужой Лес вокруг нас.