— Эй, лекарь! — крикнул он, помахивая в воздухе аппетитным куском мяса. — Есть будешь?
Я не ответил, просто посмотрел на него в упор. Варрен, сидевший рядом, громко гоготнул, довольно хлопая себя по ляжкам.
— Торвальд, ну чего ты его зовёшь? Раз не просит, значит, «силой леса» питается! Вон, травы вокруг полно, вдруг он травоядный, как зайцелоп. Глядишь, и сам ушами обрастёт!
Отряд заржал. Кельн, утирая выступившие от смеха слёзы, добавил:
— Ага, или из ранца пузырёк какой-нибудь волшебный достанет и выпьет.
Я сидел молча, стиснув зубы, но Крох почуял моё состояние и зарычал. Пришлось гладить его, чтобы успокоился.
— Ладно, хватит ржать, — вдруг оборвал смех Торвальд — его голос прозвучал неожиданно серьёзно. — Он сегодня василиска заштопал, причём хорошо. Да и наш темп выдержал, хоть и дохлый. Заслужил.
Он отрезал приличный кусок мяса и с силой бросил его мне. Лишь каким-то чудом мне удалось поймать добычу, не уронив прямо в траву.
— Жри, — коротко приказал он.
Кивнув в знак благодарности, я достал нож, разрезал мясо пополам и половину протянул Кроху.
Зверь мгновенно открыл глаза, жадно вцепился зубами в мясо и начал есть, довольно жмурясь и урча. Вторую половину сунул в рот сам. Мясо было жёстким, почти резиновым, с привкусом дыма, крови и земли.
— Смотри-ка, поделился, — удивился Леннокс, наблюдавший за мной с искренним интересом. — А я думал, сам сожрёт.
— Да он своих блохастых больше себя любит, — хмыкнул Варрен, но в его голосе уже не было прежней язвительности.
Я не обращал на них внимания. Съев свою порцию, вытер пальцы о траву и погладил Люмина. Тот уже наелся травы и прижался к моему боку, ища тепла и защиты. Затем я перевёл взгляд на Кроха, который теперь сытый лежал на куртке, прикрыв глаза. Он почти здоров, его дыхание стало глубже и ровнее, но я слишком хорошо знал, насколько обманчивым бывает такое затишье. Заживление перелома — очень долгий процесс, и почти всегда болезненный. Однако не забывал, что передо мной не обычный, а магический зверь, и я так до конца и не понимал, насколько быстро они восстанавливаются.
Я осторожно подвинулся ближе к зверю и положил руку ему на загривок. Открыв глаза, Крох не попытался отстраниться от меня. Его взгляд был настороженным лишь мгновение, после чего в нём появилась усталость.
— Давай посмотрим, — прошептал я.
Люмин тут же проснулся и приподнял голову, наблюдая за моими действиями.
Я начал распутывать узлы на повязке, стараясь не шевелить всю конструкцию шины. Крох напрягся, из горла вырвалось низкое, предупреждающее рычание, но он не дёрнулся, не попытался вырваться или укусить — просто лежал, глядя на меня.