[Обнаружена нейронная связь с магическим существом: Зайцелоп (Солнечный, подвид неизвестен)]
[Интенсивность связи: Слабая]
[Стабильность: Низкая (требуется закрепление и развитие)]
[Доступные сведения о существе переданы в Кодекс]
[Требуется идентификация связи. Присвойте имя для фиксации в системе Мастера Зверей]
Ему нужно имя!
На миг я замер, позволив потоку ощущений и воспоминаний найти верное слово. В памяти всплыл образ: темный подлесок, холод, отчаяние, и маленький, дрожащий комочек, который посмотрел на меня и перестал бояться. И едва уловимый внутренний свет, что, как мне показалось, теплился в глубине его янтарных глаз даже сквозь боль. Не пламя, а именно свет — тихий, устойчивый, как свет далекой, но верной звезды. Или как первый проблеск надежды в кромешной тьме.
— Люмин, — произнес я вслух, глядя в его сияющие глаза.
[Связь зафиксирована. Имя присвоено: Люмин]
[Статус обновлен: Эйден признан системой как Мастер Зверей (неклассифицированный). Питомец: Люмин (Зайцелоп)]
В груди что-то щелкнуло, как вставший на место замок. Ощущение связи не исчезло, но утратило хаотичность, успокоилось. Встроилось в меня, стало частью фона.
Люмин снова тихо пискнул, и в этом звуке я уже ясно прочел признание имени, связи — всего. Его веки начали тяжелеть, огромные глаза медленно закрывались. Действие нейронника, помимо установки связи, очевидно, имело и седативный эффект на его нервную систему. Он клевал носом, его тело обмякло.
Бережно взял его, ощущая под пальцами не просто шерсть, а продолжение самого себя, и отнес в клетку. Он свернулся, вздохнул и провалился в глубокий сон.
Я стоял и пытался осознать произошедшее. Сердце колотилось как после спринта, руки слегка дрожали от напряжения, от волнения, от счастья. Это невероятно! Я стал Мастером Зверей! Во мне жила связь с другим существом. Чувствовал его спокойный сон где-то на краю сознания.
Эйфория была такой сильной, что не мог усидеть на месте — мне нужно чем-то занять руки, дать буре эмоций улечься. Взгляд сам упал на темный проем, ведущий в спальню. Комнату пыли, отчаяния и запустения.
Я направился туда, полный решимости.
Комната встретила меня запахом старой пыли и затхлости. Солнечный луч освещал миллионы пылинок, танцующих в воздухе. Кровать с помятым, серым матрасом. Сундук в углу. Груда тряпья на полу. Стены, почерневшие от времени и копоти.
Начал с того, что распахнул ставни. Свет и свежий воздух ворвались внутрь, отчего пыль взметнулась еще яростнее. Затем вынес на улицу матрас, взбил его, хорошенько вытряс, оставив проветриваться на солнце. Потом вернулся за грудами тряпья — это не одежда, а просто лохмотья. Большую часть без сожаления отнес в «биоопасную свалку». То, что казалось более-менее целым, сложил в кучу для последующей стирки или перешивки.