Не успел я толком приоткрыть глаза, как резкая боль вонзилась в голову, заставив меня схватиться за виски и застонать. Через несколько секунд все же разлепил веки, проморгался и увидел незнакомый потолок с деревянными балками.
Где я? Это место ни капли не похоже на операционную палату. Помню, минуту назад склонялся над крошечным тельцем на стерильной салфетке. Яркий свет операционных ламп освещал котенка, а в спину упирались полные ужаса взгляды молодой пары. Они позвонили за полночь, отчаянно прося о помощи, а я, как всегда, не смог отказать.
«Всё будет хорошо.» — пообещал я им, искренне в это веря. Мне всегда казалось, что смерть можно обмануть, если действовать быстро и точно.
Обрывки памяти едва ли складывались в полноценную картину, но, кажется, что тогда я успел. Спазм, разрыв, кровотечение… Операция была сложной, но я справился и сердечко котёнка забилось ровнее, дыхание стабилизировалось… Улыбнулся измождённым хозяевам, почувствовав знакомое, тёплое удовлетворение. И тут же в глазах потемнело, привычный гул клиники превратился в далёкий шёпот, мир перед глазами начал постепенно сдвигаться. Последнее, что увидел, так это пол собственной ветеринарной клиники, неумолимо несущийся навстречу…
Было ли что-то после этого?
Я резко дёрнул головой, отгоняя обрывки мыслей. Хоть и пришёл в себя, в ушах всё ещё звенело. Полежал немного на полу и глубоко вдохнув, попытался встать, вот только попытка встать обернулась приступом головокружения. Я пошатнулся, едва не рухнув обратно, и инстинктивно вцепился в длинные волосы. Опираясь на дрожащие руки, всё же поднялся и огляделся по сторонам.
Я оказался в просторном, но до отвращения грязном помещении. Комната была прямоугольной, с низким потолком. Стены из грубого камня местами обнажали обвалившуюся штукатурку. В центре возвышался внушительный деревянный широкий стол, покрытый глубокими царапинами и слоями засохших пятен. Его вид, напоминавший одновременно и операционный, и разделочный, вызвал холодок внутри.
Вдоль стен громоздились полки и стеллажи, заваленные хламом. Какие-то склянки, свёртки из грубой ткани, пучки сухих трав, обрывки верёвок и кожи. В одном углу ржавели несколько пустых клеток, в другом едва тлел очаг, над которым висел почерневший котёл. Бледный лунный свет, проникавший сквозь единственное маленькое окно, смешивался с жёлтым пламенем масляной лампы.
Потёр пульсирующие виски и немного отдышавшись, решил пройти дальше, пока не увидел перед собой широкую дверь, ведущую… в неизвестность, и узкий тёмный коридор. Моё внимание сразу же приковал царящий вокруг беспорядок. Повсюду валялись пустые бутылки, кувшины и горшки.