Торвальд ловким движением отрезал от куска два приличных ломтя и протянул их мне. Мясо было горячим, жир блестел на пальцах здоровяка, и от него шёл умопомрачительный аромат.
— Держи, — сказал рыжебородый. — Один тебе, второй мелкому — заслужили.
Я взял мясо, почувствовав, как горячий жир обжёг ладони.
— Спасибо, — выдохнул я.
Торвальд лишь кивнул и отвернулся.
Вернувшись обратно, сел и положил один кусок рядом с Крохом. Влажный нос стал судорожно втягивать воздух, а сапфировые глаза буравили мясо.
Я поймал его взгляд. В нём не было ненависти или вопроса «можно ли?», только нетерпеливое ожидание.
— Ешь, боец, — кивнул ему.
Крох не заставил себя ждать. Он аккуратно схватил мясо и принялся довольно чавкать. Я улыбнулся и принялся за свою порцию. Едва последние куски мяса были съедены, отряд потушил угли, закопал яму, собрался и снова двинулся в путь.
Мы углублялись в Лес, и с каждым шагом атмосфера менялась — воздух становился плотнее, тяжелее, его было трудно вдыхать полной грудью, тени стали длиннее и зловещее.
Отряд двигался собранно и бесшумно. Исчезла та расслабленность, что была вчера, исчезли громкие разговоры и смех. Мы стали то и дело менять направление. Кельн, идущий впереди, всё чаще поднимал руку, и отряд, не сговариваясь, сворачивал то влево, то вправо, обходя невидимые нам опасности.
Я вновь был в хвосте и старался не отставать. По дороге поймал себя на странном ощущении — несмотря на вчерашнюю дикую усталость и почти бессонную ночь, чувствовал себя на удивление хорошо. Тело словно налилось новой силой, ноги не заплетались, даже ранец с Крохом за спиной казался не таким уж тяжёлым.
— Слышь, лекарь, — раздался тихий голос справа.
Я повернул голову и увидел Леннокса, что поравнялся со мной и принялся с любопытством разглядывать.
— А ты раньше-то мясо магических зверей пробовал? — спросил он, понизив голос почти до шёпота. — Ну, C класса или выше?
— Да вроде не было такого, — честно ответил я. — А что, это важно?
Леннокс усмехнулся.
— Ну как сказать… Это ж мясо, пропитанное маной! Для тех, у кого каналы открыты, оно как лучшее лекарство — силы прибавляет, регенерацию гонит, каналы расширяет. Ты же сам, небось, чувствуешь изменения?
— Ну, да… — медленно ответил я. — Такое ощущение, будто тело стало легче, да и сил больше, чем должно быть.
— Вот! — Леннокс ткнул в меня пальцем, довольно улыбаясь. — А если бы у тебя каналов не было…
Он сделал многозначительную паузу.
— Ну, скажем так, сейчас бы мы с тобой не разговаривали.
Я споткнулся на ровном месте. Люмин, бежавший рядом, удивлённо пискнул. Перевёл взгляд с довольного лица Леннокса на широкие спины остальных бойцов, которые, казалось, не слушали наш разговор.