— Смотри-ка, поделился, — удивился Леннокс, наблюдавший за мной с искренним интересом. — А я думал, сам сожрёт.
— Да он своих блохастых больше себя любит, — хмыкнул Варрен, но в его голосе уже не было прежней язвительности.
Я не обращал на них внимания. Доев, вытер пальцы о траву, убрал руку и погладил Люмина, который уже наелся травы и пришёл прижаться к моему боку, ища тепла и защиты. Затем перевёл взгляд на Кроха, который, насытившись, лежал на куртке, прикрыв глаза. Его дыхание стало глубже, ровнее, без прежней болезненной хрипоты, но я слишком хорошо знал цену этому видимому спокойствию. Перелом — это не только боль в момент повреждения, но и долгие дни, а то и недели мучений, пока кость срасталась, а организм боролся с воспалением. Однако не забывал, что передо мной не обычный, а магический зверь, и я так до конца и не понимал, на сколько быстро они восстанавливаются.
Я осторожно, стараясь не делать резких движений, подвинулся ближе и положил руку ему на загривок. Крох открыл глаза, в них мелькнула привычная настороженность, но тут же погасла, сменившись усталостью и… принятием.
— Давай посмотрим, что там у тебя, — прошептал, обращаясь скорее к себе, чем к нему.
Люмин, уже задремавший у моего бока, приподнял голову, с интересом наблюдая за моими действиями, но не вмешивался.
Осторожно начал распутывать узлы на внешнем слое повязки, не трогая сами дощечки. Крох напрягся, из горла вырвалось низкое, предупреждающее рычание, но он не дёрнулся, не попытался вырваться или укусить — просто лежал, глядя на меня.
— Тихо, тихо, — бормотал, не прекращая работы. — Я аккуратно.
Когда снял внешний слой ткани, передо мной открылась лапа. Шина из дощечек держалась крепко, не сползла, не сместилась — это радовало, но главное было под ней.
Осторожно, кончиками пальцев, ощупал ткани выше и ниже зоны перелома. Отёк всё ещё присутствовал, но уже не такой напряжённый. Кожа перестала быть натянутой и блестящей. Крох вздрагивал при каждом прикосновении, глухое рычание то затихало, то возникало вновь, но он терпел. Затем осторожно сжал подушечки пальцев, наблюдая за кожей. Цвет побледнел и быстро вернулся обратно, кровоток сохранён. Для верности коснулся здоровой лапы — разница в тепле была едва заметной.
Самое сложное — оценить положение кости, не снимая шины полностью. Я действовал вслепую, ориентируясь только на тактильные ощущения и знание анатомии. Провёл пальцами вдоль дощечек, проверяя, не появилось ли смещения под шиной. Вроде бы… вроде бы лежало ровно. Я осторожно надавил на разные точки, проверяя, нет ли избыточной подвижности, скорее намёком, чем нажимом — её не было. Шина держала жёстко, фиксация работала.