— Этот биом чист, активных точек нет, — уверенно сказал он. — Должно быть тихо.
Отряд тут же принялся за обустройство лагеря с отлаженной, почти механической сноровкой людей, для которых ночёвка в Лесу была обычным делом. Леннокс свистнул Камнегрызу, и тот, фыркнув и довольно сверкнув глазами, принялся рыть яму в центре поляны. Его мощные, изогнутые когти с невероятной скоростью выворачивали грунт, отбрасывая его в стороны, и вскоре в земле образовалось приличное углубление.
В яму натаскали сухих веток и коряг, быстро найденных в ближайших зарослях, и разожгли костёр. Пламя весело заплясало, отбрасывая на лица бойцов пляшущие тени.
Над огнём тут же насадили на заострённые прутья куски мяса, нарезанные из туши Панцирника. Запах жареного, жирного мяса разнёсся по поляне, заставив пустой желудок болезненно сжаться и громко заурчать.
Я сидел в стороне, прислонившись спиной к дереву. Люмин, забыв об усталости, с упоением щипал сочную незнакомую траву. Крох, которого я осторожно достал из ранца и положил рядом на куртку, дремал, лишь изредка подрагивая ушами и чёрным носом.
Отряд, собравшись вокруг костра, громко переговаривался, смеялся, делясь впечатлениями от прошедшего дня: кто кого убил, кто как ловко увернулся, у кого зверь лучше. Торвальд, довольно жуя мясо и вытирая жирные пальцы о штаны, вдруг перевёл взгляд на меня.
— Эй, лекарь! — крикнул он, помахивая в воздухе аппетитным куском мяса. — Есть будешь?
Я не ответил, просто посмотрел на него в упор. Варрен, сидевший рядом, громко гоготнул, довольно хлопая себя по ляжкам.
— Торвальд, ну чего ты его зовёшь? Раз не просит, значит «силой леса» питается! Вон, травы вокруг полно, вдруг он как зайцелоп — глядишь, и сам ушами обрастёт!
Отряд заржал. Кельн, утирая выступившие от смеха слёзы, добавил:
— Ага, или из ранца пузырёк какой-нибудь выпьет.
Я молчал, стиснув зубы. Крох, почувствовав моё состояние, тихо зарычал, но я погладил его по голове, успокаивая.
— Ладно, хватит ржать, — вдруг оборвал смех Торвальд — его голос прозвучал неожиданно серьёзно. — Он сегодня василиска заштопал, причём хорошо. Да и наш темп выдержал, несмотря на то, что дохлый. Заслужил.
Он отрезал приличный кусок мяса и с силой бросил его мне. Лишь каким-то чудом мне удалось поймать добычу, не уронив прямо в траву.
— Жри, — коротко приказал он.
Кивнув в знак благодарности, я достал нож, разрезал мясо пополам и половину протянул Кроху.
Зверь мгновенно открыл глаза, жадно вцепился зубами в мясо и начал есть, довольно жмурясь и урча. Вторую половину сунул в рот сам. Мясо было жёстким, почти резиновым, с привкусом дыма, крови и земли.