Я с трудом дошёл до воды, напоил Кроха, попил сам и лёг на землю, раскинув руки в стороны. Глаза закрывались сами собой, сердце колотилось где-то в горле. Казалось, ещё немного, и я просто отключусь, рухну в спасительное забытьё, и плевать, что будет дальше.
— Эй, смотрите на нашего лекаря! — раздался насмешливый голос Варрена. — Кажется, он готов!
— А чего ты хотел? — поддержал его Кельн, довольно улыбаясь. — Он же наверняка только по лавке своей ходит, травки перекладывает.
— Эй, лекарь! — крикнул кто-то из отряда. — Ты это… не помирай только.
Они громко загоготали, смакуя каждое слово, а я не среагировал. У меня просто не было сил даже на злость. Лежал и смотрел в «небо», которое здесь, в Лесу, было бесконечным, уходящим ввысь куполом земли, поросшим светящимся мхом и сталактитами. Смех отряда казался далёким и не имеющим ко мне никакого отношения.
Торвальд не участвовал в подколах. Он сидел на камне у ручья и лишь изредка бросал на меня оценивающие взгляды.
До самого вечера мы продолжали этот безумный марш. К счастью, больше сильных противников не попадалось — лишь мелочь, которую отряд методично истреблял, даже не сбавляя шага.
Бледный свет, заменявший здесь Солнце, уже почти погас, и Лес начал погружаться в сумрак. Тени удлинились, стали гуще и зловещее. Воздух наполнился новыми незнакомыми звуками — далёким уханьем, шелестом крыльев, шорохом в кустах.
Торвальд, наконец, задал вопрос, которого я так ждал:
— Кельн, далеко до цели?
— В текущем темпе — часов пять, — ответил мужчина, глядя куда-то в сторону. — Но по темноте соваться туда — верная смерть. Силок видит на нашем пути множество активных точек. Хищники просыпаются.
Рыжебородый кивнул, принимая решение.
— Так! Ищем безопасный биом для ночлега. Кельн, работай — нам нужно место, где можно перекантоваться до рассвета, чтобы нас не сожрали раньше времени.
Меня начало немного потряхивать от намечающейся ночёвки в Лесу. Я прекрасно помнил всё, что рассказывал дядя и его отряд. Ночью Лес по-настоящему оживал. Хищники, прятавшиеся днём, выползали на охоту. И эти безумцы собирались здесь спать⁈
— Ты чего замер, целитель? — усмехнулся Леннокс, проходя мимо и заметив моё лицо. — Страшно? Да не ссы ты, прорвёмся. Мы не первый раз в Лесу ночуем, и опыта у нас побольше, чем у таких зелёных, как ты.
Я лишь молча покачал головой, ощутив, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Люмин, словно учуяв мои переживания, прижался к ноге и тихо заскулил. Крох в ранце заворочался и издал низкое, тревожное рычание.
Ещё около часа мы плутали в сгущающихся сумерках, пока Кельн наконец не указал на небольшую поляну, окружённую густым кустарником и высокими, тонкими деревьями с серебристой корой. Место показалось почти уютным, если не знать, где мы находились.