Заснуть больше не мог. Казалось, сама темнота давила на глаза, вызывая галлюцинации. Каждая тень казалась хищником, каждый шорох — приближающейся смертью. Осторожно, стараясь не разбудить зверей, поднялся на ватные ноги и огляделся, пытаясь привыкнуть к темноте.
Мой взгляд упал на одинокую фигуру, сидящую на краю поляны и почти сливающуюся с окружающим мраком. Я узнал силуэт Леннокса — самого молодого в отряде. Он не спал, сжимая в руках короткий меч, внимательно, не мигая, вглядывался в густую, непроглядную черноту леса.
Я, спотыкаясь о корни и кочки, тихо, стараясь не издавать лишнего шума, подошёл к нему.
— Дежуришь? — прошептал ему.
Леннокс повернул голову и едва заметно кивнул, не произнеся ни звука. Я указал в сторону темноты, откуда доносились звуки:
— Можно с тобой посидеть? А то одному… жутковато. В такой темноте сам себя боишься.
— Садись, — буркнул он так же тихо, почти беззвучно. — Только тихо. И не вздумай громко разговаривать, если не хочешь сдохнуть от привлечённого зверя. Понял?
Молча кивнул и осторожно присел рядом с ним, вглядываясь в черноту. Где-то далеко снова раздался рёв — на этот раз ближе и злее, отчего я невольно вздрогнул. По спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом.
Мы просидели в молчании минут десять. Тишина давила на уши. Любопытство, которое часто оказывается сильнее страха, в конце концов пересилило.
— Слушай, — прошептал я, едва шевеля губами, — А почему вы костёр потушили? Он же должен отпугивать хищников.
Леннокс хмыкнул, но в его усмешке не было и намёка на веселье.
— Да уж… и кто тебя такого красивого пригласил в наш отряд… — ответил он шёпотом, не отрывая взгляда от леса. — В Лесу огонь — это маяк, целитель. Тут полно тварей, которые чуют тепло, и для них костёр — всё равно что яркая вывеска: «Добро пожаловать на ужин». Так что по ночам его жгут только самоубийцы или полные идиоты. Мы не относим себя ни к тем, ни к другим.
— А как же вы ориентируетесь? Как понимаете, что опасность рядом? — не унимался я, чувствуя, что это знание однажды может спасти мне жизнь.
— Нам не надо ориентироваться глазами. Силок Кельна чует опасность издалека, так что мы услышим их раньше, чем они нас.
Мы снова погрузились в молчание. И вдруг…
— Р-р-р-р… — низкое, вибрирующее, нарастающее рычание донеслось со стороны ранца с Крохом.
— Чёрт, — выдохнул Леннокс, напрягаясь. — Живо утихомирь своего зверя, пока он не привлёк к нам внимание!
Я вскочил и, стараясь ступать как можно тише и быстрее, рванул к месту, где оставил ранец, но… За те несколько дней, что провёл с Крохом, уже неплохо научился различать оттенки его голоса. Сейчас в рыке была не боль, не голод и не злость — в нём звучала тревога. Предупреждение.