— Хочешь? — спросил я у Аслана.
Он шевельнул плечом, будто стряхнул что-то невидимое:
— Не… — протянул и ухмыльнулся.
Алёна глянула на меня: «Даже не думай».
«Ладно», — ответил одним взглядом и махнул я рукой. Не всё же мне вперёд лезть.
Мы свернули туда, где торчал высокий столб — смазанный то ли маслом, то ли салом, гладкий, как стекло. На верхушке висел мешок, а зазывала орал так, будто без него ярмарка не состоится:
— Кто доберётся — тому платок шёлковый! Кто смелый, кто ловкий? Подходи, не робей!
Машка тут же подпрыгнула:
— Гриша, давай! Давай!
Ну а что — за дивный платок можно и попробовать. Да и повеселиться чутка, зря, что ли, сюда приехали.
— Добре, — сказал я, улыбнувшись. — Попробуем.
В черкеске лезть — только позориться. Я отошёл в сторонку, быстро скинул черкеску и бешмет, оставшись в рубахе да штанах, ремень ослабил, одежду с кинжалом сунул Аслану в руки:
— Держи. И за Машкой глядите.
Потёр ладони снегом, потом обтер о сухую ткань — чтобы хоть как-то цепляться. Подошёл к столбу, положил на него руки и понял: будет непросто.
— Щас сальце тебе спуск даст! — крикнули из толпы.
Я не отвечал. Вдохнул и полез. Не всей ладонью — пальцами, костяшками, короткими рывками. Колени и внутренняя сторона голени работали вместе с руками: прижал — подтянулся — снова прижал. Главное — не лечь телом на столб, а то поедешь вниз, будто по льду.
Снизу кто-то свистнул:
— Гляди-ко, малец! Похоже, доползёт!
Я только зубы сжал и упрямо двигался дальше.
Наверху ухватился за перекладину, подтянулся — снял мешок. Спустился уже под шум и улюлюканье толпы. Машка кинулась ко мне, будто я ей не платок, а коня выиграл.
— Любо! Наш Гришка самый сильный!
— Ловкий, — поправил Аслан и с уважением кивнул.
Я протянул платок Алёне. Она провела пальцами по ткани, улыбнулась:
— Вот здорово… спасибо, братец.
Настроение после такого ещё поднялось. Мы пошли дальше, Машка эмоционально рассказывала о моем «подвиге», и тут я увидел её. Точнее — сначала услышал голос.
— Берите, барышни, берите… ленты, платочки… кому на праздник, кому на радость…
Это была Настя.
В прошлый раз, когда я был в Пятигорске, мы познакомились случайно и мимолётно, но я несколько раз за прошедшее время вспоминал о ней с какой-то теплотой.
И вот она снова здесь, у ряда, продаёт ленты и платки, искренне улыбается людям.
— Здравствуй, Настасья, — сказал я, улыбаясь.
Она обернулась. Секунду смотрела, будто не узнала, потом глаза расширились:
— Господи… Григорий? Ты ли это?
— Вот он я, самый, как видишь, — чуть смущённо ответил я.
Настя улыбнулась той самой своей милой улыбкой. И я в этот момент пожалел, что мне сейчас всего тринадцать, а не побольше. Ну да ладно, глупостей творить и девушке жизнь портить я не собираюсь — зато скрасить её день вполне в моих силах.