— Это дело, — одобрил я такой предприимчивый подход Михалыча.
Доели быстро. Я поднялся первым:
— Так, коли кому переодеться надобно — бегите, и выходим!
Машка уже подпрыгивала от нетерпения:
— Мама, ну пошли уже! А то без нас начнут!
Скоро мы выходили из ворот постоялого двора. Алёнка повязала на голову нарядный платок, что Аслан ей недавно подарил. Выглядела она в своём наряде как настоящая казачка. Мы с Асланом — в вычищенных черкесках. Я при кинжале, а он без оружия — не стали гусей дразнить, всякое может быть. Если у меня бумага от генерал-губернатора имеется, то Аслан пока в Войске не числится, и коли кто прикопается — что вполне возможно — лучше лишних поводов не давать.
Машку тоже принарядили, и она, важная, гарцевала вприпрыжку, норовя рвануть вперёд.
— Алёнка, ты гляди за этой егозой, — сказал я. — Народу много будет, чтоб она не юркнула куда ненароком, а то потом хлопот не оберёмся. Ну и внимательно по сторонам смотрите, — я кивнул идущему рядом джигиту: — тебя это тоже касается, Аслан.
— Всяко может повернуться. И ежели кто к тебе докопается… уж прости, морда у тебя не рязанская, — усмехнулся я, — хоть тут и полным-полно таких. Но ты раньше времени не заводись и обязательно меня кликни. Урону чести твоей не будет, нам просто нужно, чтобы ты в замятню не влез, пока в Войско тебя не приняли. А то всё, что мы распланировали, порушить легко.
— Добре, Гриша, верно говоришь, — кивнул он.
— Поэтому горячность свою прибереги для врагов, а здесь, коль что, — старайся сдерживаться, и сначала головою думай, прежде чем в драку лезть.
Как мог, проинструктировал близких, дабы от беды уберечь. Народу они, по сути, почти не видывали столько, а в толпе случиться может всякое и всякие люди повстречаться.
Небо по-прежнему было чистое, от этого цвета вокруг казались особенно яркими. От Горячеводской до Пятигорска недалече, и по мере приближения к центральной площади настроение становилось всё праздничнее. Шума вокруг больше, как и людей, ожидающих веселья и развлечений.
Ярмарка — как река: течение в людской толпе не остановить, того и гляди вынесет на стремнину. Если своих не удержишь рядом, утащит, и потом замучаешься искать.
Шум голосов катился валом: смех, крики зазывал, ржание лошадей, бряцанье железа, лай собак, выкрики торгашей, где-то в стороне — музыка: кто-то мучил гармошку, кто-то ей подвывал.
Серый снег под ногами был вытоптан и перемешан с соломой, конскими яблоками. Лишь по углам, в непроходных местах, белели маленькие островки.
На Машку было весело смотреть — она, словно напружиненная, металась взглядом по сторонам, стараясь в каждую щель засунуть любопытный нос. Алёнка держала её за руку, постоянно следя, хотя и самой всё вокруг было интересно.