Порадовали пара кило кофе в зернах, зеленый чай в мешочке и три плитки шоколада в интересной этикетке с надписью на русском: «Шоколад М. Конради».
Нашел удобный дорожный саквояж с замком, пару брючных ремней, теплый шарф, перчатки, неприметный ножик, пару фляжек. Еще один Лефоше, винтовку Шарпса — такую же, как у меня — и отменную охотничью двустволку. На ней была латунная пластинка с гравировкой, но тут я решил: потом заменю или просто собью накладку и буду пользоваться.
Затем прошелся по библиотеке. И да — она и вправду была знатная.
Взял себе толстенный атлас с картами, пару томов исторических трудов с закладками, несколько подшивок с заметками и описаниями Кавказа. Одну книжку про Кавказские Минеральные Воды — тонкую, но с четкими схемами и названиями мест. Еще попалась детская книжка со сказками — ее Машеньке Аленка будет с удовольствием читать. Для нашей непоседы — самое оно.
Огляделся еще раз и решил: хватит. Следы надо заметать. Их было много: и на ковре, и на стене возле кресла — пятна крови. Ну и пальцы правой руки Иннокентьевича, раскиданные в стороны. Да и самого этого искателя древностей живым оставлять никак нельзя.
Пришлось отправить его к праотцам. После чего с помощью сундука перетащил оба тела в спальню и вывалил на кровать, как мешки.
На кухне, когда собирал трофеи, нашел два бидона керосина. В каждом, как водится, по четыре штофа — то есть литров по пять.
Один я вылил на перину и занавески в спальне, другим хорошо прошелся по залу, особенно по местам, где была кровь, и по тому, что должно замечательно гореть. Для тяги приоткрыл форточку, у камина выдвинул заслонку.
Поджег в двух местах, пару секунд постоял, убедился, что все схватывается, и пошел к выходу. Хан спикировал ко мне с крыши, я достал кокон и посадил птицу внутрь. Вообще его маневр со стеклом в почти полной темноте для сокола — настоящий подвиг, за что я ему уже вслух спасибо сказал.
На улице было свежо. Плохо только, что от меня, как ни крути, тянуло дымом и керосином. Поэтому я быстро умылся снегом, сменил кожушок на старенький тулуп из схрона Студеного и на всякий случай шапку. Была у меня еще одна — рыжая, похоже, из собачьего меха.
Я шел с чувством хорошо проделанной работы в сторону постоялого двора и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за сегодня могу нормально выдохнуть. Кажется, на какое-то время будет передышка. Пока Рубанский не найдет себе нового выродка в помощники.
Хотя кого я обманываю.
Найдет. Такие всегда находят.
Я усмехнулся в темноту:
— Эх… кто же ты такой, северный олень…