— Ну что, Иннокентий Максимович, — сказал я спокойно. — Ваша версия театральной постановки закончилась. Теперь режиссер — я, и сценарий мой. Кто заказчик, уважаемый?
Он поначалу попытался юлить, но, поняв мой настрой, а также увидев, как я поднял руку — и на пол из ниоткуда вывалилось тело бугая, — поплыл.
— Рубанский, — выдавил он.
«Вот и приехали», — подумал я тогда.
Сам Рочевский, по его словам, всего лишь «посредник», главным в дуэте был Шнайдер. Якобы именно он все и решал с Рубанским, а Рочевскому оставалось «исполнять поручения» да «держать связь».
— А откуда поручения? — спросил я.
— Через Шнайдера… — прохрипел он. — Он… он сейчас в Ставрополь уехал. С докладом. К Рубанскому… Я… я не знаю больше ничего! Клянусь!
Час от часу не легче.
Значит, этот «ученый» прямо у меня перед носом — всего лишь очередная гребаная прокладка. Сколько их за полгода я уже повидал, скоро считать перестану.
Но кое-что полезное Рочевский все-таки сделать успел. По крайней мере, под угрозой повторить судьбу своего мажордома Петра он начал рассказывать про тайники.
Их оказалось три.
Первый — за фальшпанелью внизу книжного шкафа. Там лежали кредитные билеты. Пересчитал прямо на столе — шестьсот пятьдесят рублей.
Второй — в облицовке камина, под съемным кирпичом. Серебро — семьсот двадцать рублей. И отдельно — золотые империалы, сто пятьдесят. Плюс кошель на самом Иннокентьевиче — сто сорок восемь рубликов.
Третий — под половицей возле кабинета, ближе к стене, чтобы добраться пришлось ковер отогнуть. Там были бумаги: записная книжка в кожаном переплете, пухлая, исписанная мелким почерком, и какая-то папка. Рочевский сипло пояснил, что это его «описания поисков всех шашек с клеймом» и заметки по каждому случаю за несколько лет. Вот это уже и правда интересно.
Я уже убрал деньги и документы в сундук, когда заметил несоответствие. Постучал костяшками по дну — звук пустоты.
Рочевский, поняв, что я делаю, тяжело вздохнул и отвел взгляд.
— Ага… — сказал я и перочинным ножом поддел доску.
Тайничок оказался с двойным дном. Я выудил свертки и начал разворачивать. Здесь были какие-то бумаги, пара добротных кавказских кинжалов, и еще небольшой мешочек с украшениями.
Рочевский застонал и заскулил, начал причитать, извиваясь в кресле.
Потом я занялся трофеями, которые будет тяжело опознать. Какая-то мелкая домашняя утварь, даже по кухне прошелся по посуде. Колотовым часть отдам, да и у Аслана скоро свой дом будет — затарился основательно. Не брал только вещи с явными клеймами, остальное — почитай все греб, Аленке приданное собрал, любо-дорого смотреть.