Ожившие доспехи ощетинились сталью — вооружены они были похуже, чем лучшие из дуллаханов, но вполне прилично. Двое со щитами и боевыми молотами, двое с альшписами, стражи заняли оборону полукругом, отразив первый натиск тварей. Их грозное оружие оставляло на бледных шкурах едва заметные порезы, пока чёрные когти прорезали латы как картон. Но пустые стражи не знали страха и не чувствовали боли, а также могли выдержать даже больше повреждений, чем знаковые тени Полуночи. Они выиграли всего несколько секунд — ровно то время, что потребовалось мне для того, чтобы наверстать упущенное.
Райнигун загремел, и двое уродов из восьми стали пеплом, но остальные ухитрились увернуться. Тренированные против фамильного оружия, сволочи. Более того, вместо того, чтобы по достоинству оценить исходящую от меня угрозу, они вновь попытались добраться до Пенелопы. На этот раз — почти успешно. Ещё и встали так, чтобы я не мог вести шквальный огонь, не задев пустых стражей.
Сами напросились. «Украденный миг»!
Возможно, остановка времени заслуживала более внушительного названия. Но мои недолгие испытания перед походом в Сумрак показали, что Рудольф не шутил: полученная от Маат способность хрономанта выжирала мои ресурсы, будто я снова оказался в кошмаре. Если бы я по какой-то причине решил оставить её работать «вхолостую», то даже поддержки Авалона не хватило бы дольше, чем минут на пять. Вероятнее всего, в будущем мне удастся лучше контролировать капризную магию времени, завязанную на генетике, но сегодня — пользуемся тем, что имеем. Новая сила давала многое, но взамен крала моё могущество, пока я в свою очередь крал мгновения у окружающего мира.
Разве же на этих поганцев мне понадобится больше времени?
Три шага, чтобы разорвать расстояние между мной и бледными тварями. Первый взмах полэкса оставил ближайшую без головы — драгестол разил их заметно лучше обычной стали. Вторую постигла та же участь, третью — чуть менее аккуратное протыкание насквозь вместе с развороченной и уничтоженной грудной клеткой. Для оставшихся трёх я вновь вскинул свой револьвер и хладнокровно перебил их с ближнего расстояния, не услышав никаких возражений.
Мир навалился на меня, недовольный столь грубым обоюдным воровством, но результат невозможно было отрицать. Восемь чудовищ, синхронно пытающихся добраться до Пенелопы, исчезли вмиг — взятый у реальности для того, кому нужнее. То есть, именно для меня.
Ожившие доспехи какое-то время пытались понять, куда делся их страшный противник, но быстро решили, что пока опасаться нечего. Пенелопу выпустили из защитного полукруга, та пару раз хлопнула глазами, заворожённо взирая, как в воздухе кружится жирный чёрный пепел. Её лучшая попытка обороны была просто не высовываться из-за бронированных спин стражей, и нельзя сказать, что тактика не сработала.