Родственная душа. Господи, как же банально. И как же точно.
— Знаешь, что самое страшное? — Слова вырвались сами собой, минуя все фильтры разума.
— Что?
— Что я тебе верю. — Я посмотрела ему в глаза и увидела там отражение собственного страха. — И это пугает меня больше, чем всё остальное вместе взятое.
— Тогда давай бояться вместе, — сказал он тихо. — Это не так страшно, когда не один.
Последний шанс, Влада. Можешь встать и уйти. Вернуться к своей безопасной, предсказуемой жизни.
Но я не встала.
Вместо этого медленно протянула руку и коснулась его пальцев.
Искра. Буквально. Электрический разряд пробежал от кончиков пальцев до самого сердца.
— Чёрт, — выдохнула я.
— Да, — согласился он, сжимая мою руку. — Полный чёрт.
И мы оба засмеялись. Тихо, нервно, как люди, которые только что прыгнули с парашютом и ещё не знают, раскроется ли купол.
Но прыгнули.
И это было самое страшное и самое правильное, что я делала за последние годы.
Кирилл
Судья зачитывал решение, а в голове крутилась одна мысль: всё кончено. Финита ля комедия, как говорят итальянцы. Только из комедии получилась трагедия, где я главный клоун.
Дом — Владе. Дети — Владе. Алименты — космические. Я остаюсь с долгами и беременной любовницей, которая смотрит на меня так, словно я её подвёл. Хотя это она меня подвела.
— Кир, — шипит Ольга, вцепившись в мой рукав наманикюренными когтями. Эти ногти могли бы стать орудием пыток в средневековье. — Что теперь будет?
Что будет? Прекрасный вопрос. Я стану нищим. Влада получила всё, что хотела. Месть удалась на славу, аплодисменты, занавес. И помог ей в этом её новый адвокат — этот чёртов Артём Соколов, который разделал меня как тушку на бойне. А ещё её новый приятель-фотограф Андрей, тот самый таинственный благодетель, который оплачивал все судебные издержки. Интересно, кто он? Любовник? Или просто человек, который получает удовольствие, наблюдая, как рушится чужая жизнь? Садист-филантроп, так сказать.
Вышли из зала суда. Мой адвокат пробормотал что-то про апелляцию, но я его не слушал. За такие деньги он мог бы хотя бы притвориться, что верит в успех. Цифры крутились в голове, как суммы на счётчике такси — неумолимо, безжалостно. Алименты плюс кредит на квартиру плюс содержание Ольги. Математика простая — я банкрот. Красивое слово, звучит почти аристократично.
— Мы должны пожениться, — проговорила Ольга в машине.
Я чуть не врезался в столб. Руки дрожали на руле.
— Что?
— Пожениться. И как можно быстрее. Пока не стало поздно.
Посмотрел на её живот — девятый месяц, как спелая тыква на грядке. Скоро рожать. А потом что? Декрет, подгузники, бессонные ночи. И я — единственный кормилец семьи, которую не планировал. Как сказал бы Ницше: «Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком». Только я, кажется, сорвался с этого каната и лечу в пропасть. Причём лечу с грацией кирпича.