Я стояла в гостиной и понимала — это больше не дом. Это декорации к спектаклю, который сорвал аплодисменты, но оставил после себя лишь пустоту.
— Мама, а папа вернётся к нам?
Марк заглянул в дверь, держа в руках геймпад — тот самый, который Кирилл подарил ему на последний день рождения, заявив, что настоящие мужчины должны играть в настоящие игры. Сердце сжалось, как кулак в груди. Десять лет, а в глазах всё ещё живёт надежда — упрямая, как сорняк в асфальте.
— Нет, солнышко. Папа теперь будет жить в другом месте.
Он кивнул с той детской мудростью, которая разбивает сердце взрослым, потом подошёл и обнял.
— Мам, ты плачешь?
— Нет – это пыль попала в глаза.
— Понятно. — Он отстранился и серьёзно посмотрел на меня. — Знаешь, я думаю, папе там хорошо. А нам здесь тоже будет хорошо. Мы же команда, да?
Боже. Откуда в нём столько мудрости? Или это я настолько глупа?
— Да, солнце. Мы команда.
Он улыбнулся и умчался проходить новые уровни в своей игре.
Телефон завибрировал. Андрей.
«Как дела? Не сиди одна с мыслями — они плохие советчики. Приезжай ко мне. Маша ушла ночевать к подруге».
Я перечитала сообщение дважды. Потом ещё раз. Слова ложились в сознание, как пазл, который наконец-то складывается в картинку.
Он знает. Знает, что мне нужно. Знает, что я задыхаюсь в этих стенах, пропитанных воспоминаниями.
Катя уже включила музыку на полную, Марк сражался с очередным виртуальным монстром. Они снова обживали дом, а я в нём задыхалась.
Мне нужно выбраться. Хотя бы на несколько часов.
— Катя, — позвала я. — Иди сюда.
Она заглянула на кухню, прищурившись от яркого света.
— Мне нужно отлучиться на пару часов. Ты присмотришь за Марком?
— Конечно. А куда ты собралась?
— Это по работе.
— Да иди уже. И оторвись там по полной.
Я наклонилась и поцеловала её в макушку.
— Постараюсь.
— Не постараешься, а сделаешь.
Я взяла ключи и сумку, направилась к двери. На пороге обернулась: Марк по-прежнему сражался с монстрами в гостиной, а из Катиной комнаты снова доносилась музыка.
Они справятся. А я… я наконец-то позволю себе дышать.
***
Квартира Андрея встретила меня ароматом свежемолотого кофе и химической горечью проявителя. Творческий хаос действовал лучше любых антидепрессантов.
— Как суд? — Андрей обнял меня, и я почувствовала, как панцирь из напряжения и фальшивой бодрости начинает рассыпаться в пыль.
— Судья был на моей стороне. Дом остался за мной, дети тоже, алименты назначили приличные. — Я рассмеялась, и этот звук получился таким надломленным, что захотелось извиниться за него. — Адвокат сказал, что это безоговорочная победа.