– Чудо, – говорю я. – Медицинское чудо. И твоя кровь.
Он качает головой:
– Не только. Врачи. Ты. Твоя сила. Ты держала всех нас.
Я не отвечаю. Смотрю, как Даша кружит по двору, смеётся, машет руками. Живая. Здоровая. Счастливая.
Почти.
***
Вечер. Гости разошлись. Даша в душе – моется после катания, грязная, довольная. Я убираю со стола – тарелки, стаканы, салфетки. Денис помогает молча. Собирает остатки торта, упаковывает в контейнер.
Мы моем посуду. Я мою, он вытирает. Как раньше. Только молчание тяжелее.
– Денис, – говорю я, не оборачиваясь, – Даша загадала желание. Когда свечи задувала.
– Знаю. Все дети загадывают.
– Она мне сказала потом. Шёпотом, когда гости ещё были. – Я ставлю тарелку в сушилку, поворачиваюсь к нему. – Загадала, чтобы мы с тобой помирились.
Денис замирает. Полотенце в руках, тарелка недовытертая.
– Вика…
– Она хочет, чтобы мы были вместе. Снова семьёй.
Он кладёт тарелку, вытирает руки. Смотрит на меня долго.
– Дети всегда хотят, – говорит тихо. – Чтобы родители были вместе. Даже когда родители несчастны. Но это не причина жить вместе. Не ради ребёнка.
Слова знакомые. Психолог говорил то же год назад.
– А что причина? – спрашиваю я.
Денис делает шаг ближе. Мы стоим у раковины, между нами полметра.
– Любовь, – говорит он. – Прощение. Желание попробовать заново. Не для Даши. Для нас.
– А если не получится? – голос дрожит. – Если попробуем и снова развалится? Что тогда?
– Тогда хотя бы будем знать, что попытались. – Он берёт мою руку. Мокрую, в мыльной пене. – Не из гордости отказались. Не из страха. А попытались. Честно.
Я смотрю на наши руки. Его ладонь тёплая, крепкая. Знакомая. Когда-то любимая.
– Ты простил меня? – спрашиваю. – За работу, игнорирование, за то, что вытолкнула из дома?
– Да, – без паузы. – Давно простил. Я понял: ты не хотела разрушить семью. Ты хотела быть лучшей. В профессии. Это не преступление.
– Но я забыла о тебе.
– Забыла. – Он сжимает мою руку. – Но я сбежал. Вместо того чтобы бороться. Это хуже.
– Нет. Оба были неправы.
Молчание. Я смотрю в его глаза. Серые, усталые, честные.
– А я… я простила? – спрашиваю у себя вслух. – Твою измену? Ложь? Деньги, потраченные на неё?
– Не знаю, – говорит Денис. – Это тебе решать.
Я отворачиваюсь. Смотрю в окно. Во дворе Дашин велосипед у подъезда – розовый, блестящий в свете фонаря. Символ новой жизни. Здоровья. Второго шанса.
– Я думала, что не прощу никогда, – говорю медленно. – Когда узнала, хотела тебя убить. Потом просто вычеркнуть. Но год в больнице… я видела тебя другим. Отцом, который отдаёт костный мозг. Который сидит ночами, держит её за руку, читает, когда ей плохо. Который плачет от страха потерять.