А я?
Я хотела операции. Успеха. Признания. Статуса лучшего хирурга. Заведующей отделением. Профессора, может быть, в будущем.
И получила. В шестнадцать часов работы в сутки. В бессонных ночах в реанимации. В пациентах, которые благодарили за спасённую жизнь.
Но потеряла свою.
Встаю. Иду в ванную. Сажусь на холодный кафельный пол. Прислоняюсь спиной к стене. Обнимаю колени.
Пятнадцать лет медицинской практики. Сотни операций. Спасённые жизни. Люди ходят, дышат, живут благодаря моим рукам.
Но свою жизнь спасти не могу.
Я – бог в операционной. Контролирую каждый разрез, каждый шов, каждое биение сердца под моими руками.
Но собственное сердце не починить.
Сижу на полу и впервые за много лет даю себе волю. Не плакать – слёз нет. Просто сидеть. Пустой. Опустошённой.
Стиральная машина гудит в соседней комнате. Отстирывает простыни от чужого запаха, от предательства, от конца пятнадцатилетней истории.
Но пятна не отстирываются. Они въедаются. Остаются навсегда.
Глава 5
Денис
Я сижу на краю дивана в квартире Инги и смотрю в окно. Москва-Сити светится в вечерних сумерках – башни из стекла и металла, символы успеха. Эта квартира на двадцатом этаже с панорамными окнами стоит сто двадцать тысяч в месяц. Я плачу за неё. Уже восемь месяцев.
– Денис, ну же, – Инга садится рядом, кладёт руку на моё колено. – Не надо так убиваться. Она сама виновата. Ты столько раз пытался до неё достучаться.
Я смотрю на её руку.
– Денис? – Инга наклоняет голову, заглядывает в глаза. – Ты меня слышишь?
– Слышу.
– Ты же понимаешь, что теперь мы наконец-то сможем быть вместе? Официально. Никаких тайн, никакой лжи. Ты свободен.
Свободен. Странное слово. Я чувствую не свободу – клетку. Только раньше клеткой был брак с Викторией, а теперь… что?
– Тебе нужно выпить, – решает Инга. Встаёт, идёт к бару. Да, у неё есть бар. Я купил месяц назад – она сказала, что любит принимать гостей. Какие гости? Я единственный человек, который здесь бывает.
Она наливает крепкий напиток. Протягивает стакан. Я пью. Горло обжигает, но не помогает. Пустота внутри не заполняется алкоголем.
– Представляешь, – Инга садится, закидывает ноги на диван (босые ступни с тем же бордовым лаком), – теперь ты сможешь здесь оставаться на ночь. Не убегать в час ночи, придумывая отговорки жене. Мы будем завтракать вместе, ходить в рестораны открыто, ездить в отпуск…
Я слушаю её щебет и вспоминаю сегодняшнее утро.
Виктория стояла на кухне. Волосы растрёпаны, лицо без косметики, круги под глазами. Она выглядела на все свои тридцать восемь – уставшей, измученной, постаревшей.